Я тебя породил…

Милославская наслаждалась теми мелодиями, которые с детства были ей знакомы, которые любила ее мама, отец, которые слушала она со своим мужем, когда они только-только начали встречаться. Яна слушала и грустила, и ей казалось в такие моменты, что все лучшее в ее жизни осталось далеко позади. Но все равно эта печаль была какой-то тихой и доброй, она успокаивала, поила душу непонятными силами.

Гадалке нравился и сам стиль передачи. Не было лишней болтовни придурковатых диджеев, абсолютно бессмысленных передаваний приветов друзьям, мамам-папам, сидящим рядом, викторин с идиотскими вопросами и многого другого, отчего, на взгляд Милославской менеджерам передач давно следовало бы отказаться.

На некоторое время она окунулась в сладкую полудрему. Такие моменты сна удивительно восстанавливали ее силы. Прикорнув минут на пятнадцать-двадцать, она поднималась и бралась за домашние дела, переделав в конечном итоге все то, на что давно рука не поднималась.

– Ту-туру-ту-ту! – прозвучало через некоторое время под самым ее ухом.

Яна вздрогнула от неожиданности и открыла глаза. Наполовину засунув голову в открытое окно, Руденко приложил кулак к губам и трубил в него, словно в никем не изобретенный еще еще инструмент.

– Сумасшедший! – с шутливой строгостью воскликнула гадалка, которая поначалу внутренне произнесла это слово на полном серьезе.

– Я самый обаятельный и привлека-ательный! – тоном разомлевшего на солнце кота протянул Три Семерки, усаживаясь за руль.

Милославская обрадовалась такому веселому настрою приятеля, так как, по ее мнению, он не мог быть ничем иным как свидетельством его удачного похода к коллегам.

– И все женщины оборачиваются тебе вслед!

– Да-а, – протянул Семен Семеныч. – Вообще-то, нет! Во как: я иду, а они, сраженные наповал, штабелями, штабелями, штабелями!

Яна рассмеялась. Руденко никогда не был бабником, а тут вдруг так разошелся! Как выяснилось, его раззадорили анекдоты на эту тему, которые успели ему рассказать в отделе.

– Сема, колись же наконец, каков ответ?

– Что? – удивленно спросил тот. – А-а, ответ! Ответ? Ответ – отрицательный. Никого подходящего среди усопших, царство им небесное, нет. Как на подбор – одни бомжи, алкаши-утопленники, самоубийцы-истерички… – в заключении Три Семерки развел руками и прищелкнул языком.