Добронега

Годрик, весьма толково ориентирующийся в местной географии, в том числе политической, не стал убирать парус, но сделал несколько навигационных жестов. Дир сел к рулю, подвинув Анхвису, и, следя за жестикуляцией Годрика, стал направлять ладью. Наметился солидный крен вправо, обусловленный ветром и волной, и Хелье, втянув весла, переместился, по указанию Годрика, на противоположный борт, для устойчивости. Ладья взлетала на гребни, опасно с них падала, и снова взлетала. Вскоре Светланку начало рвать. За ней последовала очередь Анхвисы.

Дир и Хелье сдерживались, а на Годрика качка никак не влияла.

– Может, к берегу ближе подойдем? – крикнул Хелье.

Годрик отрицательно мотнул головой. Ладья шла напрямую через желтую воду Ильмера.

– Пираты. Лучше прямо и быстро, – объяснил Дир и тут же перегнулся через борт, не выпуская, тем не менее, руль.

Прошла, казалось, целая вечность, но в конце концов река Ловать, спокойная и гостеприимная по сравнению с Ильмером, приняла ладью в свое лоно. Через некоторое время Хелье снова взялся за весла.

К вечеру заметно похолодало. На закате Годрик, явно руководящий, если не стратегией, то, во всяком случае, тактикой речного похода, заприметил слева по курсу рыбацкое селение. Причалили и постучались в дом, показавшийся Годрику наименее враждебно выглядящим. Хозяин, старый рыбак, действительно оказался радушным, долго отказывался от платы, но в конце концов согласился взять четыре сапы. Годрик исполнял также обязанности казначея.

Расположились на соломе. Хелье уснул сразу, и Дир вскоре за ним.

Женщины некоторое время сплетничали и зубоскалили вполголоса. Годрик лег последним, обойдя селение, сбегав на проходивший вдоль реки хувудваг, осмотрев его, вернувшись и проверив запоры и ставни. Встал он раньше всех и вышел куда-то.

Хелье проснулся сразу за Годриком, дрожа от холода. Протерев глаза, он поднялся, походил по помещению, понаблюдал за спящими вповалку рядышком женщинами, выволок сверд, который захватил с собой из ладьи, из ножен, и вышел на воздух, чувствуя пустоту в душе и сердце, действуя просто по привычке.

Иллюзии по поводу мягкого климата в Земле Новгородской рассеялись. Какие-то южные ветры принесли в тот год в славянские земли тропический воздух, вскрыли реки, растопили Ильмер, обогрели и обласкали прибалтийские селения, и пропали, и теперь все возвращалось на круги своя. Стоял самый обыкновенный легкий и неприятный мартовский мороз. Вдоль берега прохаживался Годрик, изучающе разглядывая местную флору.