Средневековый детектив

 – Завтра будет все равно в любом случае. То есть, не совсем все равно, но большой важности … Э…

– Да говори уж.

– Ингегерд в Верхних Соснах, не так ли.

– Так.

– Я туда поеду. Ярислиф … Ярослав … предупредил меня, чтобы я не смел показываться ему на глаза.

– Но ты все равно поедешь.

– И постараюсь не показываться ему на глаза. Я попытаюсь выкрасть Ингегерд. Уже почти все готово, все приготовления … э … произведены.

Любава присела напротив.

– Так, – сказала она.

– Завтра я зайду к тебе опять.

– Только не завтра.

– Почему?

– Завтра здесь будет Детин.

– Выпроводить нельзя?

Любава закатила глаза. Люди, зацикленные на себе, бывают иногда так непонятливы.

– Хорошо, – сказал он. – Послезавтра. Я оставлю у тебя кое-какие хартии. Грамоты. Если у меня получится, я пришлю за ними гонца. Если нет – воспользуйся ими, когда и как тебе будет угодно. Также, я оставлю тебе дарственную на все мои владения. Правда, тебе придется, в случае провала моего плана и моей возможной гибели…

– Гибели?…

– Не перебивай.

Придется тебе спорить с некой не очень приятной особой. Она … в общем, мы с нею … муж и жена.

– Ты женат?

– Это несерьезно, и это не имеет значения. Это был деловой брак. Вот, в общем, и все. Согласна?

– Зачем ты принял участие в состязаниях? Ты привлек к себе внимание.

– Мне показалось, что среди зрителей была Ингегерд. Но я ошибся.

– Ты безумен, Рагнвальд.

– Это верно. Согласна ли ты, Любава?

– Я подумаю.

– Некогда думать.

Послезавтра, ближе к вечеру, я к тебе приду. Жди.

– Ты впутываешь меня в темное дело.

– Не темнее, чем некоторые прошлые наши с тобою дела.

– Не хочу.

– Я все равно приду.

Рагнвальд поднялся – длинный, бледный, зловещий. Поправив сверд и сленгкаппу, он наклонился, поцеловал Любаву в щеку, резко выпрямился и быстро зашагал к двери. Любава смотрела ему вслед, борясь с нехорошими предчувствиями.

Глава седьмая. События на улице Толстых Прях

Следующим вечером Детин явился к Любаве поздно и в плохом настроении.

Служанка подала ему вино и пегалины и ушла спать. Любава села, как он любил, напротив, подперла подбородок ладонью, и посмотрела ясными глазами. Детин пригубил вино, отодвинул кубок, к пегалинам не притронулся.

– Я не против визитов, – сказал он. – Как я уж тебе говорил, ты можешь принимать у себя, кого хочешь и когда хочешь, кроме вечеров, принадлежащих мне. И все же.

Что именно ему известно, подумала она.