Средневековый детектив

Не теряя даром времени, Хелье, взяв у Любавы нож, срезал понравившуюся ему длинную ветку, обстругал ее по всем правилам, заточил, отрезал от подола своей рубахи длинную полосу и утяжелил ею конец.

Вскоре старый, гнилой лес кончился, начался бор, сделалось темно и тоскливо. Дождь, правда, перестал. И то благо.

Необычный он все-таки, думала Любава, шагая рядом с Хелье и чувствуя не без хвоеволия, как согреваются замерзшие было от мокроты ноги, как тело оживает, как легко бежит по жилам кровь, как слушаются мускулы и подчиняются воле суставы.

Необычный, странный. Не зря он дружит с Яваном – они чем-то похожи. И если бы он был там, в Константинополе, на месте Явана – возможно, так же спас бы меня. Как эти мужчины не похожи на Детина – медлительного, рассудительного домоседа. Бедный Детин – не сладко ему теперь, посадили его в яму. И ничем я не могу ему помочь. А ведь он мне помог. А я вот – не могу ему помочь. Я даже себе не могу помочь. Думала я – никому я не нужна, ан нет, вон сколько людей мне помогают. Сейчас еще и Белянку обяжем. А вдруг она нам откажет? Нет, не может Белянка отказать. Она хорошая. Наверное. Муж у нее строгий очень только. Но это ничего. Мужа она уговорит.

– Так мы и не добились от Гриба … не дознались … не выведали, что хотели узнать, – сказала она полувопросительно.

– А? Почему же это? Выведали, – сказал Хелье, думая о чем-то другом.

– Но как же … ведь он не…

– Гриб сказал все, что нужно.

Она хорошо помнила разговор.

– Может, я не расслышала?

– Расслышала, только не поняла.

– А ты понял?

– Да.

– Что же ты понял?

– Нужно еще кое о чем подумать.

Помявшись, она все-таки спросила, —

– И ты знаешь, почему … зачем я им всем нужна?

– Это как сказать, – ответил он уклончиво.

Нет, он не врет, подумала она. Чего-то я не уловила в их разговоре.

– Ты поэтому его не …?

– Не прирезал? Из благодарности? – Хелье засмеялся. – Нет, не поэтому.

– Нет?

– Нет.

– А почему же?

– Заповедь есть такая.

– Заповедь?

– Ну конечно.

Заповедь.

– Какая заповедь?

– Не убий. Это из Библии. Есть такая книга интересная. Фолиант такой.

– Я знаю, что такое Библия, – сказала Любава строго.

– Чего ж спрашиваешь?

– Потому что как-то странно.

– Что странно?

– Ты не зарезал его, потому что есть такая заповедь?

– Да.

Через двадцать шагов она спросила, —

– Но ведь ты, вроде … воин? Бывший ратник? Не так ли?

– Вроде бы да. Впрочем, нет, ратником я никогда не был.