Играющий против Закрытой Реальности: Экстренный ивент

По всему видать, они не посчитали необходимым прописать такие мелкие проявления реальности. Хотя когда аватар достигал критических показателей выносливости, боль распространялась по всему телу, а руки и ноги становились деревянными.

Версия 0.21

– Я больше не играю в эти игры! – заявил Павел, обращаясь к стройному силуэту, застывшему над отвесным склоном, посреди бесчисленных мириадов звезд.

Казалось, она даже не шелохнулась.

– Ты все еще не властен принимать решения, – тихо, словно шелест ветра, отозвалась воительница.

Как и раньше, ее голос заставлял сердце парня забиться быстрее. Однако на сей раз он твердо решил не обращать внимания на нахлынувшие чувства, взять себя в руки и наконец-таки сделать то, что должен был еще в их первую встречу.

– Это сон… – с хрипом сорвались с его губ два слова.

– Что?

Она даже не обернулась. Продолжала стоять к нему спиной, словно знала наверняка, что все пойдет по ее плану.

– Я говорю… мы во сне! – продолжил Павел, набравшись сил.

 – И все что вокруг – это нереально. Тебя уже не существует. Поэтому…

– Ну разумеется.

– А? В смысле? – встрепенулся он.

Женщина наконец повернулась к нему лицом. И холодный звездный свет замерцал на ее бледных щеках. Упрямые губы изогнулись в легкой улыбке, а в ясных обсидиановых глазах зажглась едва различимая искра жизни. Подняв покрытую латной перчаткой руку, она поправила разметавшиеся ветром волосы и добавила:

– Мы во сне.

Это правда.

«Она согласилась, не промедлила и мгновения», – с горечью подумал он.

С того самого дня, как он впервые увидел тот сон, где лицом к лицу сразился с крылатой воительницей, назвавшейся Сандалфоном, прошло всего несколько дней. Но она продолжала навещать его во снах. Некоторые из них он помнил, другие же отзывались в памяти размытыми картинками. И честно говоря, Павел уже не знал, кто она такая, почему он видит ее снова и снова. Временами она представала перед ним в образе беловолосой девушки девушку, дремлющей сейчас под хрустальным саркофагом в Башне Сохранения.

А порой возникало чувство, будто перед ним совершенно незнакомый человек. Хотя чаще всего упрямо старался разглядеть в ней ту единственную, которую он любил, и которой уже нет ни в одном из миров.

Говорить о происходящем Арвелу или Кармине было бы опрометчиво. Его приняли бы за сумасшедшего, или того хуже – обратили бы все в очередную шутку.