Мертвый Ренегат

 – Думается, как раз у него-то все может получиться. Предлагаю поверить его словам!

– Поддерживаю сестру, – вдруг откликнулся зеленоволосый Страж, скрестив руки на груди. Глупая хулиганская улыбка снова вернулась к нему, словно его личность опять сменили. Такое резкое отличие и вправду пугало, но Реннет все же смог уверенно кивнуть.

Еще двое стражей, до сих пор не проронившие ни слова, выглядели так, будто им было совершенно безразлично происходящее. Один из них – высокий мускулистый мужчина с густыми бровями, хмуро сходящимися на переносице, носил черные одеяния, а вторая – приятная и смиренная на вид невысокая женщина, была облачена во все белое.

Цвет волос и глаз каждого из стражей точно соответствовал их стихиям, из-за чего юноша предположил, что их облики не соответствуют ни настоящему возрасту, ни отражению их душ, если они у них были конечно. Казалось, что это всего лишь искусственные маски, или иллюзорные облики. Он не мог прочесть выражения лиц этих двоих, потому решил сказать кое-что.

– Господа Стражи, вы говорили, что давно наблюдаете за мной. Наверняка вы знакомы с моим прошлым, и что именно заставило меня сделать то, что я делал. Вы неплохо успели меня узнать. Даже если скажу, что попытаюсь предотвратить Конфликт, чтобы спасти близких мне людей, в это сложно будет поверить. – Он криво улыбнулся и заявил: – Однако нетрудно поверить в то, что я сделаю все возможное ради собственного выживания и ради собственной свободы!

Возможно, ему только показалось, но на миг лица двоих стражей изменились, и на них промелькнуло удивление.

Спустя минуту они оба коротко кивнули, так и не проронив ни слова.

«Все они тут до жути странные, – подумал юноша, облегченно вздохнув. – Остались только стражи воды и тьмы…»

Те явно не горели желанием идти на уступки дерзкому магу. И без слов было заметно, что будь их воля, они засунули бы его под замок, попутно возведя непреодолимый барьер.

Их братья и сестры, уже давшие согласие, теперь смотрели на них в молчаливом ожидании. Лишь красноволосая девушка с огненной стихией то и дело бросала пронзительные взгляды в сторону причины всех беспокойств – то есть на Реннета, заставляя его этим чувствовать себя неуютно.

– Ладно, – заговорил первым Квинн. – Пусть я и остался при своем мнении, желание большинства из нас для меня много значит.

Наверное, это означало согласие.