Призрак Ткемали

Если есть экономно, то хватит надолго. Он благодарно подмигнул ей. Она продолжала внимательно смотреть на грязного белого мужчину и что-то говорила, показывая по сторонам. Михаил понял, что вокруг много таких ям: он немного изучил язык чёрных людей. Девушка ещё сказала, что пленники живут здесь годами. «Рабство в 21-м веке. Какая дикость» – подумал он.

Незнакомка продолжала смотреть, и десантник заметил, что он ей понравился. Она заглядывала в его бесстрашные глаза, и вдруг с осознанностью зрелой женщины отцепила от волос муйбанд – индийскую металлическую заколку, бросила в яму:

– Это вам от меня! – прошептала она на своём и, покраснев, скрылась из виду.

Эта ночь имела свой цвет: холодная синева и свинцовая мгла нависли над ямой. Всё тёмное время он ковырял в глине ступеньки этим спасительным маленьким предметом, согреваясь от работы. Под утро из проёма показалась его ошалевшая, сонная голова. Ещё минуту назад бывший раб не понимал, радоваться ему или его часы отсчитывали последние минуты.

Собаки бестолково брехали на всю округу. Стражник в тёплой бурке с надвинутой на глаза папахой спал. Пленник отполз от ямы по гадючьи: тихо и вкрадчиво. Чуть ниже была речка, где воробью по колено. В нее зашел так, что якобы он ушёл вниз по течению в сторону родной воинской части, в иле могли остаться его следы. Но через несколько метров Миша резко развернулся и пошел вверх против течения. Нормальная тактика: облава бросится ловить беглеца вниз по ходу к своим, а он тем временем отсидится наверху, наблюдая с горки погоню.

Утром с высоты своего убежища Михаил осторожно наблюдал, как по его следу стремительно бежали чёрные люди с автоматами. По дороге вдоль реки проехала пара чёрных джипов, из окон которых торчали снайперские винтовки. Минут тридцать спустя он услышал отдалённый гул летевших из-за леса вертолётов и тогда Миша вообще свернулся калачом под упавшим с ветвями деревом и видел, как они проносились мимо, сверкая оптикой биноклей.

Когда звук винтов стал стихать, он наскоро с удовлетворением оглядел своё родное голубое небо. С успокоившимся сердцем отметил, что крылатые птицы тоже выкрашены чёрной матовой краской. Когда гул за кронами деревьев стих вовсе, только тогда он выполз из под спасительного вихрастого бревна.