От Сталина до Горбачева. Откровения генерала КГБ СССР. Интервью-сенсация

Работал в одном селе недалеко от Рязани. Работал неплохо, но, как говорится оказался не в том месте и не в то время. В феврале 1918 года в мою церковь пришли крестьяне (в основном вернувшиеся с войны фронтовики), и пинками выгнали вон. В церкви сделали себе танцевальный и политический клуб. Так я остался без работы и без всяких средств к существованию. Несколько месяцев маялся без дела. Ходил по селам и побирался. Как ты понимаешь, для молодого человека – это очень тяжело. Милостыню мне давали неохотно.

В основном ругались, чтобы я шел работать. Я бы пошел, но делать руками ничего тогда не умел, как, впрочем, не умею и сейчас.

– Как же вы попали в органы?

– Внутренне я себя тогда чувствовал, не побоюсь такого сравнения, как Иисус Христос на кресте. Жрать было нечего. С каждым месяцем милостыню давали все неохотней. Летом 1918 года началась гражданская война, и меня запросто могли загрести в армию. Пораскинул я мозгами и понял, что у меня есть только два пути: либо идти в секретари коммунистической партии, либо в чрезвычайную комиссию по борьбе с контрреволюцией.

– Почему именно туда?

– А что лучше в армию, где запросто могут убить?

– В ЧК риска было меньше?

– Чекист чекисту рознь. Конечно, оперативникам приходилось участвовать в перестрелках с контрреволюционерами. Но мы, следователи, этим не занимались. Максимум, что могло случиться – это какой-нибудь арестованный буйный попадался.

Но я таких быстро успокаивал.

– Выполняя работу чекиста, вам не пришлось поступаться своими религиозными убеждениями?

– Богу богово, а кесарю кесарево.

– Скажу конкретней. Вам не приходилось принимать участие в закрытии церквей, конфискации церковного имущества, арестах священников?

– Боже упаси!

– Но ведь в двадцатые-тридцатые годы этим активно занимались ваши коллеги. Учитывая ваши религиозность, не возникало у вас с ними корпоративных конфликтов?

– Без ложной скромности могу сказать, что благодаря мне православной церкви удалось сохранить несколько десятков старинных мироточивых икон! Среди сотен спасенных мною храмов – храм Василия Блаженного на Красной площади.

Каганович хотел взорвать его, но я не дал ему это сделать.

– Какую должность вы тогда занимали?

– Я работал в ГПУ. С моим мнением считались.

– Не могу не задать еще один вопрос.