Телефонист

Едва различимые буквы на черном камне – лучшее тому подтверждение. Жертвы войны есть, но они не видны.

Марк и Матвей боролись с забвением по-своему: на двадцать пятый день осени они, прихватив с собой краску, приходили на кладбище.

Марк протянул руку:

– Давай!

Матвей вложил ему в ладонь холодный цилиндрик. Марк взболтал аэрозоль, поднес к поверхности куба и вдавил кнопку. Завоняло химией. Белая струя с шипением вырвалась из узкого горлышка и ударила в мрамор.

Марк не отпускал палец, пока не выжал всю краску без остатка.

Черное стало белым. Марк взял из рук Матвея тряпку, быстро провел ею по поверхности куба, стараясь не касаться букв. Отступил на несколько шагов – пятьдесят фамилий пылали на черном граните. Это все, что Марк мог для них сделать.

Матвей стоял рядом и улыбался, издавая привычное гортанное: «Ы-ы-ы!» Марк похлопал его по плечу, мол: «Будет и на нашей улице праздник». Здоровяк согласно закивал и потянул Марка за рукав плаща. Тот безвольно захромал за Матвеем по узкой дорожке, петляющей между могил.

* * *

Они прошли с полкилометра, часто останавливаясь и отдыхая. Марк замерз и ослаб, колено не гнулось и ныло. Он уже не разбирал дороги, шлепал прямо по лужам и быстро набрал в ботинки воды.

– Ы-ы-ы! – промычал Матвей, схватил Марка за руки и взвалил на спину.

Земля качалась перед глазами. Марку казалось, что он снова на фронте и медбрат выносит его из боя.

– Пригнись… Пригнись, – шептал Марк ему на ухо.

Пули цокали о стены домов, и где-то над головой взрывались снаряды.

Новобранец на войне живет страхом и надеждой. Он боится смерти, еще больше – боли и того, что останется на всю жизнь калекой. При этом жаждет подвигов, славы и внимания. Он мечтает, что после победы наступит окончательный мир во всем мире и не останется места страданиям. Но война с размаху сметает юношеские фантазии и окунает в оживший ужас, который навсегда засядет в памяти, в нервных клетках, во снах и рефлексах.

Марк будто вернулся на десять лет назад.

Ему казалось, что под ногами снова чавкает красная жирная глина, размокшая от непрерывных дождей. Она липнет к сапогам и мажет бордовыми полосами защитный комбинезон. Марк бежит, пригибаясь к земле, падает и проваливается в кровавую жижу. Рядом ползет Андрей Бенеш. Весь в грязи, он поворачивает голову, и из его глазниц на Марка смотрит черная непроглядная тьма. Марк падает на спину, ему становится жарко, тело горит.