Юмористическая история династии Романовых

И тем не менее, по- скромному мнению автора, именно он является в чем-то лучшим нашим правителем из славного рода Романовых. И вовсе не из-за победы в кровопролитных войнах, террора по отношению к поданным и других приносящих славу, но не бесспорных вещей.

Федор пошел иным путем. Он не побеждал в войнах и особо никого не казнил, и тем не менее совершил поступок мужественный, можно сказать геройский, принесший огромную пользу отечеству.

Но обо всем по порядку. Вступив на трон пятнадцатилетним пылким юношей, он уже тогда был серьезно болен из-за плохой наследственности (историки винят его маму – Марию Милославскую, т.

к., по их мнению, папа (царь Алексей), будучи лицом официальным (царем) просто не имел морального права оказаться бациллоносителем.

Несмотря на крайнюю слабость и болезненность (он в основном лежал, мечтая что-нибудь сделать для России), Федор как-то решил покататься на лошади, однако не удержался в седле и упал под проезжающую мимо телегу.

Бедняга получил такую травму, что на многие вещи посмотрел совсем по-другому, как бы с другого ракурса (не с телеги, как обычно смотрели и смотрят на народ цари, а наоборот из-под телеги, откуда обычно смотрит народ).

В результате все темное для Федора стало явным, а все, что казалось до этого незыблемым оказалось глупым и совсем ненужным.

Самым главным результатом его падения стала отмена местничества.

Закон местничества (один из самых дебильных, придуманных человечеством), являлся высшей формой протекционизма родителей над своим глупыми, ни на что неспособными детьми.

По этому закону сын большого начальника не мог (даже после смерти своего родителя) подчиняться отпрыскам тех, кого был выше по должности его отец. Это же правила распространялось на дедов, прадедов и прочих близких родственников.

Иными словами, посты в государстве занимались не по уму, храбрости или умению вести дела, а вследствие рождения. Закон этот существовал не одно столетие,

и казался тогдашним людям чем-то святым и незыблемым.

Нельзя сказать, что цари спокойно смотрели на то, как должности в государстве занимают дебилы только по праву рождения.

Однако даже такой серьезный товарищ, как Иван Грозный, ничего не мог с этим поделать. Он кричал, периодически устраивал истерики, в припадке ярости даже казнил кое-кого из нерадивых аристократов-дебилов, однако сам принцип местничества оставался незыблемым. Аристократические кланы крепко держались за свои привилегии, в чем автор их прекрасно понимает.