Юмористическая история династии Романовых

Он наши места как «Отче наш» назубок знает. Недавно поляков водил…

Разгоряченная вином делегация отправилась в турпоход. Больше о них никто не слышал. Видимо, Сусанин, так великолепно провел экскурсию, что эти люди, впечатленные красотой края, решили остаться в нем навсегда. Я лично в этом почти уверен, ведь слава туристической фирмы Сусанина пережила века и дожила до наших дней.

Что касается Михаила, то он так и не явился на собор и был избран царем заочно. Как выяснилось в дальнейшем, это была очень тонкая политика со стороны основателя династии.

Глава 2. Михаил Романов (1612-1645). Основатель новой династии.

Первым делом, которым озаботился Михаил, после вступления на престол, было освобождение его отца из польского плена.

Один французский лакей так описывает заседание Боярской думы, проходившее в апреле 1616 года, на котором он прислуживал.

– Есть за границей сказочная птица! – стал держать речь князь Голицын.

– Тело у этой птицы огромное, как у бегемота, а вместо задницы – хобот, как у слона. Характер же и повадки имеет голубиные. Где б она не летала – всегда домой возвращается. Вот я думаю: нам бы такую птичку, чтоб она в Польшу полетела. Филаретушка в ее хоботе спрячется и улетит!

– Так зачем дело встало? – заинтересовался Михаил.

– Цена кусается! Уж больно дорога птичка!

– Казна не обеднеет! Возьми, сколько надо!

Довольный Голицын сел, потирая руки, под завистливые взгляды бояр.

– Я, когда в Италии был, слышал там о местном художнике – Леонардо да Винчи! – взял слово Воротынский. – Так он нарисовал целую летальную машину. Машина эта, как птица, только из металла…А внутри, говорят, у ней нечего и нет! Поместить бы туда Филаретушку…

– Ты ври, да не завирайся! – гневно перебил царь. – Чушь какая! А Винчи твоего поганого на костре надо сжечь, чтоб людей не смущал!

– Совершенно верно! Абсолютно с вами согласен! – пробормотал растерянный Воротынский.

– И как ты смел предложить патриарха всея Руси в адское чрево посадить?!– продолжал бушевать царь.

– Прости, батюшка царь! –побледнел Воротынский. – Совсем я мозгами поехал.

Такими прожектами по освобождению Филарета так и пестрят записи французского лакея, сама достоверность которых не вызывает сомнения.