Возвращение Орла. Том 1

«Что ж вы, псы, киваете?» – злился Капитан, собирался уж умнику ответить, но, прежде чем открыть рот, сообразил: что ни скажи, прозвучит, словно он какой-нибудь партийный агитатор, и все, кто думает и чувствует, как и он, вообще пересядут на другую скамью, такая уж любовь к нынешним коммунистам, всякое дерьмо готовы слушать, лишь б с этими партийными прохиндеями не соглашаться. Злость душила.

– Заткнись! – только и выдавил он из себя.

– Что? Возразить даже нечего? – понесло Крючникова дальше. – Залепили вам мозги кумачом да на работу разрешили два дня не приходить, вы и рады.

Тут он ему и вмазал. Сопатку разбил, кровь на белом халате зачем-то напомнила ему красные гвоздики, не букетом, а россыпью, как вчера перед памятником неизвестному солдату, единственному в городе, во дворе 37-й школы, в которой большинство из команды в своё время учились и собирали на этот памятник «пирожковые» деньги.

А ведь точно чёрт свёл. Пожаловался бы Крючников начальству – рукоприкладство на работе, на режимном-то предприятии! – тормознули бы его с колхозом и все наполеоно-мюнхгаузеновские планы рухнули.

Но Крючников не пожаловался, у него был свой набор очков, только опять хихикнул из-под ладони, зажимавшей нос… провоцировал, чёрт. Ещё миг, и Капитана бы переклинило, тогда ему хоть дюжину крючниковых выставляй – когда переклинивало, в нём просыпался какой-то дикий дух, при этом, вопреки логике одержимости, приходило удивительное спокойствие, прояснялась голова, и, что самому бывало удивительно, время замедлялось, мгновения хватало, чтобы разглядеть тысячу нюансов, причём, как казалось, даже те, которые случатся только в следующее мгновение, и, конечно ж, непонятно откуда приливала к мышцам сила. Сам он называл это яростью благородной, и в редких, больше в доинститутской молодости, драках с этой яростью один стоил троих, если не пятерых, хоть никаким единоборствам никогда не обучался.

На счастье, проходил мимо курилки Николаич, обнял, увёл.

В пультовой разбавили соточку, успокоился.

– Ты прямо какой-то Махно, красных трясёшь, белых бьёшь, – увещевал друга Николаич, напомнив, как перед самым праздником Капитан – вообще неслыханное дело! – так тряхнул за лацкан второго секретаря парткома Гаркова, что то ли шов на пиджаке у того разошёлся и затрещал, то ли шейные позвонки запели.

Теперь вот Крючников…

– Одинаковые мразины, дерьмоносцы, только один гадит из парткома, а другой в курилке воняет.

– Чем этот-то не угодил?

– Да-а… – отмахнулся Капитан.