Рассказы и рассказики

Рассказы и рассказики

Владимир Алексеевич Фадеев

В книгу вошло несколько десятков коротких рассказов из серии "Повести 80-х", в которых автор пытается дать ответ на вопрос, что же случилось с нашим человеком в позднесоветское время, почему он так легко сдал недругам завоевания трёх предыдущих поколений? Отечественная литература конца ХХ века не успела дать ответы, захлебнувшись в окололитературной вакханалии "огоньков" и "московских комсомольцев", голоса русских патриотов тонули, а те немногие, которые были услышаны, тут же искажались и шельмовались.

Используя малую форму, автор филигранно изображает разнообразные оттенки состояния души советского человека "предкатастрофного" времени, отчего и причины самой пережитой нами катастрофы становятся понятней.

Владимир Фадеев

Рассказы и рассказики

УМНЫЙ ПАПА

Умный папа любил посадить перед собой свою пятилетнюю дочку и рассказать ей что-нибудь поучительное и познавательное. «Уже в этом возрасте у ребёнка должно сформироваться…» и т.

д. Сейчас он рассказывал ей об устройстве Вселенной.

– Думаешь, Земля большая?

– Большая!

– Да?! – папа был доволен и сладко щурился, – а вот тебе скажу, что она меньше, чем горошинка, и целый год летит вокруг солнца, как мухи вокруг лампочки. А солнце, думаешь, большое?

– Большое.

– А сколько солнц на свете?

– Одно, папочка.

– А звёзды – это что?

– Звёзды.

– Вот и нет! Звёзды – такие же солнца, даже больше, только они находятся далеко-далеко от нас, их мириады, а наше солнышко – лишь одно из этой бездны, затерянное…

– Это оно в плохую погоду затерянное, а сейчас – вон же оно!

– И всё это скопище звёзд-солнц называется Вселенной.

Она то сжимается, то разжимается… как бы дышит.

– Она – живая?

– Не говори глупостей… как бы дышит, но и Вселенная – не окончание миру, может быть вся она – тоже горошина, и таких горошин набросано – бессчётно!

Девочка сидела, уставившись в одну точку.

«Думает, думает!» – ликовал отец.

– Теперь ты представляешь, какие мы все крохотные, какая ты маленькая? – для полного отцовского счастья, казалось, не хватало, чтобы девочка ещё и изрекла что-нибудь младенчески-истинное, вселенское.

– Я – маленькая, – сказала она грустно, – а Ольга Нащёкина вон уже какая большая…

ЗОЛОТОЙ ЛОМ

В беднеющей Москве сидели за чаем три нестарые беднеющие женщины. Вспоминали.