И через это

И через это

Владимир Алексеевич Фадеев

Что произошло с позднесоветским обществом и – главное – что происходило в эти годы с простым человеком, так легко сдавшим рвачам и недругам завоевания трёх предыдущих поколений. Отечественная литература конца века не успела дать ответа на эти вопросы, не успела, захлебнувшись в окололитературной и, особенно, публицистической вакханалии «огоньков» и «московских комсомольцев»; голоса русских патриотов тонули, а те немногие, которые были услышаны, тут же искажались и шельмовались.

Предлагаемая повесть – попытка восполнения этого пробела, в фокусе внимания автора именно русский человек в стадии превращения из гордого советского в жалкого и беспомощного совка. Написана буквально «с натуры», в 80-е годы XX века.

Владимир Фадеев

И через это

Когда выщли на улицу, было уже около одиннадцати. Зять сразу достал сигарету и сладко затянулся.

«Вырвался!» – Иван вспомнил, как зять бычился при всяком появлении на кухне матери, как переходил на недобрый смешок, когда пыталась вставить слово в их пивную беседу сестра… Маленькая его сестрёнка! Достался же ей такой гренадёр – усы, в оконный проём плечи, за столом сидит, как на коне… а мира в доме нет.

Хотя в каком доме он есть?

Мать заикнулась, чтобы остался ночевать, – так она предупреждала, что поздно, что ему пора ехать, и Иван заторопился. Если б согласился остаться – начала бы уговаривать, чтоб ехал. И боялась выпускать сына в ночь – знала бандитский норов Города, и боялась, что заночует, и зять фыркнет, и ивановы в Посёлке надуются: мало того, что отмечали у неё тридцатилетие сына – хотя она его не звала, ещё и не отпустила.

Объясняйся потом. Мать всегда всего боялась, и спокойней жилось, когда выходило не по её: хорошо получится – и слава Богу, плохо – она ведь по другому предлагала. Иван привык к таким защитным уловкам и легко угадывал, чего мать хотела на самом деле, зять же не понимал, или делал вид, этого жалкого птичьего языка и всегда заставлял женщину мучиться опрометчивостью своего слова.

И сейчас она сама сказала: «Ты бы проводил…», хотя знала, чем такие проводы кончаются. Надеялась, зять поймёт правильно: и сам останется дома, и сын услышит её заботу. Иван-то услышал и понял, но отказываться от провожания зятя не стал: дай Бог, отзовётся согласность мужиков добром в их маленьком мирке. В маленьких мирках стало мало мира, оттого и в большом сделалось неуютно, пусть правильней, да и приятней для уставших людей считать наоборот.