Возвращение Орла. Том 1

От ленинской пьянки до общепролетарской всего неделя с небольшим, и правоверные алкоголики перерыва в праздновании не делали, а там уж, по ступенькам советских Печати и Радио уверенно, в смысле неуверенно, поднимались, в смысле опускались, к единственному по-настоящему святому дню 9 Мая, когда бы и нужно быть со всем народом… но Орликов к этому дню лежал одинокий в тёмном гараже и был не Победителем, а вообще наоборот. 11-го руководство за ним посылало и принимало меры к возвращению его из небытия. Однажды без таких мер он пролежал в гараже, как Моисей, Илия и Христос, сорок дней, пока не закончился спирт во второй канистре, и уже превратился в полоумного крысиного маугли.

Меры, повторюсь, состояли в насильной эвакуации вонючей тени человека в ведомственную Средмашевскую поликлинику, что напротив кинотеатра «Победа» на Пролетарке, где его за отдельную плату мыли и на три дня помещали под капельницу, бывало, что «свои» медики отказывались, и тогда, только оформив в «трёшке»[6 - «Трёшка» – третья поликлиника Минздрава СССР. ] документы, транзитом везли его в ЛТП в славный город Электросталь.

А в этот раз сплавляли Орла на свежий воздух в колхоз, в Луховицы – и со своих глаз долой, и, главное, от райкома спрятать, за две недели, глядишь, проветрится, а там уж и напомнить этому человеку, что он вовсе не материальная (пьяная) скотина, но высокий гражданин высокого небесного гражданства (Гоголь, «Выбранные места…»), и по возвращении вручить ему – втихаря! – орденок, сохранив при этом своё лицо и, что главнее всех орденов, – положение.

То, что реальная жизнь давно уже обзавелась миражным дубликатом, ни Гаркова, ни Зотова не особенно и беспокоило: в дубликате им жилось куда как комфортнее. Реально бороться с пьянством, психовать, портить с полумиром отношения, не пить самим, постоянно получать нагоняи и при этом выращивать трезвых, умных, которые потом тебя же и съедят… или посылать в райком отчёты о том, чего нет и быть не может, и спокойно пожизненно сидеть, хоть и в протухающем болоте, но на самой высокой кочке.

У жизни-дубликата установились свои законы и правила, у людей в этой жизни были свои миражные судьбы, и реального алкоголика очень даже запросто могли наградить реальным орденом за успешную борьбу с пьянством в миражно-дубликатном мире. Неприятным было то, что в некоторых точках эти две жизни пересекались, и тогда приходилось изворачиваться. Вот так теперь.

Теперь Орликова в ЛТП было нельзя. И на работу в НИИП, на люди, было нельзя.