Возвращение Орла. Том 2

– А как же узнать: по-честности или не по-честности?

– Зачем знать? Когда у тебя что-то болит, тебе об этом знать надо? Болит, и всё. Только не тело, а … – И опять постучал ребром ладони в грудину.

– Погиб поэт, невольник чести…

– Именно невольник… Честь – это соль души. И черти, когда за душами охотятся, только чести в ней и ищут: ниспровергнуть, заглотить, насытиться, это самое энергетически ценное, просто души, как ракушки без жемчужин, даже и чертям не нужны. Мир, особенно западный, живёт договором, законом, а русские…

– Стой, стой! Разве плохо: договориться обо всём и следовать договорённостям?

– Для бесчестных – конечно, неплохо, им узда нужна.

А нормальным людям законы вредны. Потому что они становится вместо чести. Ты понимаешь, большая разница: не иметь чести изначально, куда ж таким без закона, и потерять её вдруг, имея прежде. Тут никакой закон не удержит… У них там до чего дошло – брачный контракт! Если есть любовь – на хер этот контракт? А если её нет – дважды на хер.

– Это когда делить нечего.

– Эх, бедолаги… Всё у них с ног на голову. А наши умники под этих недоумков, как циновки, стелятся.

И опять остановились выпить, три метра от дороги, в травах.

Растянулись на спине – духмяно, тихо, только шмелиное да пчелиное гуденье по обильному майскому цвету… хорошо!

Аркадий жевал какой-то стебелёк.

– Бабуля меня, как только ягода начнётся, всегда кулагой кормила, вкусная!

– Где она в Рязанской губернии курагу брала?

– Кулагу, темнота. С земляникой, потом с вишней, черникой, малиной, брусникой.

А когда уже с калиной, то мёду добавляла.

Одна пчела трудилась на одуванчике прямо перед носом Семёна.

– Пчела… что за слово, Аркадий? Отчего её так назвали?

– От уважения, – ответил, недолго думая, Аркадий.

– То есть?

– Живут они правильно, по-человечески – по чела, потом «о», как водится, вытекло – хоробрый-храбрый, молоко-млеко, и осталась п-чела.

– По-моему, мозги у тебя вытекли… по-человечески сейчас волки живут или того хуже – собаки.

– Так это сейчас, а когда слово придумывали, и люди жили по-человечески, по-честности!

– А про твою честность я вот что думаю…

– Не надо, не надо думать, – перебил его Аркадий.

– И то… Ахав никогда не думает, он только чувствует, этого достаточно для каждого смертного.

– Пойми ты, честность – это не просто говорить правду, это даже как-то пошло, а некое соответствие душевному курсу. Правда же вроде ветра: кому попутна, тому и правда.