Возвращение Орла. Том 2

И не один я, нас вон семеро и вина бочка.

«Нет, не старовер…»

– Тогда конечно. Всемером, да с божьей помощью, да с бочкой вина…

– Вы разве не так собрались?

– Мы на корабле, двухпалубном, трёхмачтовом, да ещё 22 шестифунтовые пушки.

– Пушки вам на кой? С пушками бог вас не пустит.

– Куда не пустит?

Брендан бросил на Семёна изумлённый взор.

– Как куда? На блаженные острова. Вы разве не к ним? Тогда и затевать незачем, сидите на берегу, утонете иначе.

– Сам-то не утонешь?

– Я – Мореплаватель.

– Поморы?

– Фоморы, великаны-боги, они всем морякам моряки.

– Так это ж наши… земляки, поморы!

Брендан прекратил мазать.

– То-то и смотрю – похож, белобрыс и глуп.

– Как же у тебя поморы, боги – глупые?

– Глупые… такую землю оставили… удержи теперь без них.

– Далеко ли… острова блаженные? Плыть до них сколько?

– Жизнь…

– Не заблудитесь в пространствах?

– Мы не плаваем в пространствах, мы пространствами гребём.

– Да ты поэт!

– А ты разве не поэт?

– Поэт… как ты узнал? Я и не печатался нигде…

– И хорошо, что не печатался. Молодых литераторов печатать нельзя. Только портить.

«Э! Да это не Брендан, это ж Андрей Васильевич Скалон! – он ещё раз всмотрелся в лицо мореплавателя, – конечно, Скалон». Его литературный учитель, охотовед, природолюб, только он мог так сказать о молодых литераторах, а уж тем более о поэтах, которых он не любил – не потому что сам был прозаиком, а потому что был фундаментальным человеком и лёгких стихоплётов, пропеллером гоняющих по бумаге драгоценные слова, ставил куда ниже «настоящих писателей», которые, говорил, не боясь двусмысленности, пишут не пропеллером, а задницей, жопой: садятся и пишут.

– Сами они этого не понимают, закон, как там у вас… да – Гёделя, – «а может не Скалон, откуда бы охотоведу знать про Гёделя?» – но печатать молодых – это даже не бражку пить, а дрожжи жевать, и противно, и живот пучит, – «Скалон, Скалон!» – ведь тем, что ты пишешь, ты создаёшь мир, не в переносном смысле, «мир художника такого-то», а настоящий, вот этот самый.

«Какой же Скалон? Это сам Господь!»

И, как в подтверждение догадки, Бог по-хозяйски постучал ступнёй в изношенном лапте по Земле:

– Вот этот самый мир!

– А я думал, что его создаёшь Ты.

– Мне-то чем его создавать? У меня и бумаги нет, и печатной машинкой я пользоваться не умею.

– Смеёшься…

– Смеюсь… но это же правда.