Волшебное зеркало

Что сделал генерал, то – непростительно жестоко»!

При этом бог войны кивнул, как будто согласился,

Себя все люди тут почувствовали одиноко,

Упали на колени все и начали молиться,

Просить, чтоб жизнь их генералу судьи сохранили.

Один студент меж них, имевший имя Чжоу тоже,

Сказал: «Седы вы уж, но, как и раньше, хитрым были,

Но хитрецом таким быть в вашем возрасте негоже!

И это лично вы должны просить здесь снисхожденье

За ваших подданных, не видящих в разврате края,

Которые здесь женщин соблазняли, развращая,

Ведь только вы ответственны за всё их поведенье.

Вы ж были патриархом тех постыдных извращенцев!

И это нужно лично вас казнить, всем в назиданье»!

С улыбкой старец обратился к общему собранью:

«В разврате вы хотите нам отдать ряд преференций?

Но сами-то вы разве не развратны по природе?

Чисты ли вы все с жёнами, друг другу изменяя?

И разве речь может идти здесь о моём народе?

Вы сами этим занимаетесь, от всех скрывая.

И если уж зашла речь о разврате, то скажите,

Какое наказанье есть за это преступленье?

Не казнь у вас за это же, а просто избиенье?

Так что же, вы за это всё нас всех казнить хотите?

И генерал ваш не прибег ли к чрезвычайным мерам?

Когда мог просто выпороть его и кончить дело?

Но он не сделал так. Где ж справедливость вашей веры?!

Так поступая, можете дойти вы до предела».

Пред тем как слово Чжоу дать, вердикт всем зачитали:

– «Наш Император, разобравшись в деле, так считает,

Хоть и порок каким-то образом мы наказали,

Но Император справедливо всё же полагает:

«В законах, чтоб не поддаваться увлеченьям новым,

Чтоб злоупотребленье не было закономерным,

Считаем в деле этом бденье против зла чрезмерным,

А наказанье за то преступление суровом,

Но все ж, заслуги Чжоу во вниманье принимая,

Что помогал всему селу он не из пользы личной,

От приставанья лис всех сельских женщин избавляя,

Сослать в Хайчжоу в ссылку Чжоу из гвардии столичной,

И в наказанье один год оставить без оплаты

За службу его, без материального довольства,

Чтоб осознал всё, чувствуя себя, как виноватый,

Не применял бы впредь жестокость никакого свойства».

Крестьяне, слыша это, радостно завосклицали,

Хвалу воздали Небесам коленопреклонённо,

За мудрость Неба, на колени встав, молиться стали,

Потом отправились домой все удовлетворённо.