Жрица

Они – все что у меня есть, а я – все, что есть у них. Нельзя их подводить. Никак нельзя.

Охотник переходит с бодрой рыси на медленный шаг, а вместо шелеста травы и веток слышится звук ударов копыт о камни. Мы добрались до гор? Так быстро…

– Паук! – кричит он, спрыгивая с лошади, и стаскивает меня, не церемонясь. – Желтосумый!

Я слышу скрип открывающейся старой двери и звук приближающихся шагов, таких же тяжелых, как у охотника. Еще один хаас, проклятье. С двумя мне не справиться.

– Ты уверен? – мое лицо хватают пальцы, от которых словно веет мертвечиной, и поднимают кверху.

Я стою, задрав голову, пытаясь сохранять равновесие и достоинство.

– Сам видел. Только осторожно, она хитрая. Всю дорогу делала вид, что невинная как овца, а потом чуть не задушила меня цепью.

– Вот эта вот? – с сомнением бормочет Паук, поворачивая мою голову из стороны в сторону. – Я смотрю, ты расслабился, Туман, если уже и такая может с тобой справиться.

– Не может, – отвечает охотник.

 – Но она каким-то образом убила крыс, хотя и глаза, и руки были связаны. Поэтому главное, чтобы ты не расслаблялся.

– Ну поглядим, что ты за демон, – соглашается Паук и отпускает мое лицо. Я давлю волну тошноты и, сплюнув кровь в сторону, зло повторяю:

– Я не демон.

Но мне никто не верит. Кто-то ведет меня куда-то в сторону, а потом вниз по выщербленным ступенькам, толкает вперед, и я снова падаю на колени, только в этот раз под ногами не мягкая трава, а камень. Гулко хлопает за моей спиной тяжелая дверь, и я моментально понимаю, что заперта где-то под землей.

Проклятье.

У Богов дурные шутки.

Вывернув здоровую руку, ощупываю сломанное запястье. Оно немного опухло, и, вероятно, кость сейчас не совсем там, где должна быть. Может, и не перелом, так, вывих. Убедившись, что мне не грозит лишиться руки, я сажусь ровнее и прислушиваюсь. Я здесь одна. Не слышно чужого дыхания и внешних звуков. Камень, окружающий меня, не пропускает ни ветра, ни шороха.

Камень холодный, значит, и солнечный свет сюда не попадает вообще. Камень – могила мне.

С пятой попытки я поднимаюсь на ноги и медленно иду к стене. Трусь о шершавую поверхность, пытаясь избавиться от повязки, но не выходит, присохшая кровь мешает. Только щеку себе расцарапываю. Отбросив попытки вернуть себе зрение, принимаюсь вслепую исследовать склеп. Двигаюсь постепенно вдоль стены, ожидая опасности в любой момент, приходит она вместе с Пауком.