Жрица

– Ну что, демон, тебе уже объяснили, зачем ты здесь?

– Я не демон, – упорно повторяю никому не нужное признание. Меня все равно не слышат.

– Все так говорят. Убийца всегда отрицает, что он убийца, насильник – что он насильник, а демон – что он демон. В любом случае мне совершенно безразлично, как ты себя называешь. Все, что тебе нужно – это снять проклятье. Сделаешь – и можешь быть свободна. Согласна?

– Кем бы ты меня не считал, я ничего не могу для тебя сделать. Я просто шла на Запад, когда появился охотник.

– Да, это он мне рассказал. А еще рассказал, что ты сделала с крысами. Как объяснишься?

– Никак. Понятия не имею, что произошло, спотыкалась об их трупы, пока он вел меня. Кромул цветет, может, они его задели.

– Крысы-то? – смеется Паук. – Никогда о таком не слышал. Так что пока я больше верю ему, а не тебе. И если ты хочешь продолжить свой путь на Запад, просто сними проклятье.

– И рада бы, да не умею ничего такого.

Вот, значит, что им надо. Оттого и руки мои только связаны, а не переломаны.

– Значит, по-хорошему не будет, – он подводит итог с деланой грустью. – Тогда нам придется пойти длинным путем. Для тебя это будет больно, для меня – неприятно. Я не испытываю удовольствия, мучая женщин, даже если в их телах живут демоны. Скажи, как снять проклятье, и я тебя отпущу невредимой.

Неуместный смешок срывается с моих сухих губ. Потому что такая речь звучит как хорошая шутка в нашем случае.

– Я знаю такого, как ты. Он тоже говорит, что не любит пускать кровь, и прикрывается долгом и высокой моралью. Всегда есть кто-то, кто виноват, заслужил или несет ответственность. Говорит, что делает это для высшего блага, ради тех, кому верен. – И, слегка повернув голову в его сторону, четко договариваю: – Вот только в каждом твоем слове я слышу, как кричали твои жертвы, палач.

Он не сразу находит, что ответить.

– Ну вот, – выдыхает мой будущий убийца. – Мне больше ничего и не надо.

– Конечно, поверил, – соглашаюсь, не скрывая усмешки. – Ведь вы же и рыщите в поисках тех, кого можно обвинить в своих грехах.

– Ты убийца.

– Мы оба. Но только один из нас в цепях.

Палач, Паук, хаас – можно придумать множество имен для того, кого не видишь, – уходит, оставляя меня одну. Убедившись, что я нахожусь в наглухо отгороженном от внешнего мира месте, осторожно сползаю по гладкой стене и устраиваюсь в уголке.