Жрица

Вздохнув, я берусь за тарелку и протягиваю ей. Верба довольно улыбается, и щедро накладывает каши. Зачерпнув ложкой, пробую на зуб и замираю. Губы сами по себе стягиваются. Я поворачиваю голову в сторону Рутила и вижу, как он смеется в тарелку. Вот же пройдоха! И теперь не выкинешь эту жуткую кашу, не хочется обижать Вербу.

Я дожидаюсь, пока они оба съедят по половине тарелки, и только после этого продолжаю жевать свою порцию. По крайней мере, не отравлена. Потом Верба ставит на стол остатки вчерашнего пирога и разливает горячий чай.

Убегает за проснувшейся Ивой и возвращается уже с девочкой на руках. Я смотрю на них. Рутил, спокойный и рассудительный, старше своей жены больше чем на десяток лет, Верба, юная и восторженная, качает едва не потерянную дочь. Ива, окруженная заботой и лаской, будет расти в добротном светлом доме.

Если бы я не повезла ее к ведам, если бы оставила там на дороге, эта семья б исчезла.

А теперь может исчезнуть моя.

Боги считают это смешным.

Я провожу пальцами над чашкой чая, чтобы развеять поднимающийся дымок, когда снаружи сигналит машина.

– Туман? – почему-то встревоженно спрашивает Верба. Рутил кивает, откладывает пирог и выходит за дверь. – Он еще утром приезжал, я не стала с ним говорить. Это Туман, – повторяет Верба, видя мое непонимание, присаживается ближе. – Он тебя забрал тогда, у ведов.

Так то прибыл мой охотник. Я смотрю на перевязанную ладонь, пробую сжать и разжать кулак, получается лишь наполовину. Пальцы вроде слушаются, но не идут до конца.

Рука неожиданно начинает подрагивать, и, перевернув ее, я вижу проступающую кровь. Сквозь смесь и ткань рана все еще кровоточит, стоит приложить хоть малейшее усилие.

А еще где-то есть Паук, наслаждавшийся моими пытками.

Дверь открывается, слышно Рутила:

– Нет. Не входи. – Дверь захлопывается, а мы с Вербой переглядываемся. Интересно, я должна ее успокаивать, или она меня?

– Они явно не дерутся, – все-таки выдаю я, потому что на вид Верба вот-вот лишится сознания от напряжения, а Иву мне на руки брать по-прежнему не хочется.

 – Ты отнеси дочь в колыбель, – мягко советую, стараясь не нагнетать еще больше. Верба не сводит глаз с двери и не слушает меня. Она очень напоминает моих девочек, и срабатывает скорее привычка, чем что-либо еще, когда я глажу ее по светлым волосам. Я не разделяю ее тревоги, но это не значит, что причины нет. Для нее Рутил важен, и поэтому, когда он возвращается, Верба облегченно выдыхает.