Охотник за нечистью и Похититель душ

Это беспокоило – тревога стала первым чувством, возвратившимся к Венельду. Что-то не так. Всё должно быть совсем по-другому. Отчего он не может расслышать слова? Почему не чувствует тело?

Сделав гигантское усилие, Венельд попытался открыть глаза и оглядеться. Были же у него глаза, в конце концов? Плавающую под веками багровую тьму молнией пронзил ослепительный свет, ударил прямо в мозг, выжег немногие вялые мысли, что только-только начали там зарождаться, полыхнул на прощание – и исчез, вновь погрузив мир в вязкую гулкую темноту.

В следующий раз Венельда привёл в себя всё тот же шёпот. Он зацепился за слабые шелестящие звуки, напряг слух. Ему казалось очень важным суметь разобрать слова.

«Свияж, – раздалось вдруг в голове вполне отчётливо, – он нужен живым. Выведай для меня его имя! Любым способом, обманом, уговорами, пытками – выведай, Свияж. Он будет служить мне. Он слишком силён, чтобы позволить ему умереть. Я не слышу его сейчас, Свияж. МНЕ НУЖНО ИМЯ!»

Имя… Что-то важное было связано с этим словом, вот только что? Додумать мысль Венельд не успел.

Боль возвратилась внезапно, обрушилась на него, словно лавина, оглушая, ослепляя, лишая возможности двигаться и дышать. Он осознал себя лежащим на земле – узловатый корень упирался в лопатку, пахло пробуждающимся ото сна лесом, где-то в отдалении тренькала какая-то птаха. Голова нещадно болела, перед глазами висела багровая пелена, и не было никакого невесомого потока, напротив – тяжёлое непослушное тело никло к земле, исковерканное, измученное, лишённое сил.

Шёпот в голове стих, стоило только Венельду прийти в себя. Что это было? Он вспомнил окутанную ночной темнотой поляну, отблески костра и сваленные в кучу коряги, отдаленно напоминающие человеческие тела. Наёмники! Он шёл за ними. Семеро мужчин и похищенная ими девушка, вот кого он искал, но нашёл только их главаря, одиноко сидящего у костра на лесной поляне. Разрозненные воспоминания постепенно складывались в одно, в висках стучало, затылок наливался невыносимой тяжестью, безумно хотелось пить.

Венельд лежал с закрытыми глазами, восстанавливая картину произошедшего и стараясь ни жестом, ни вздохом не показать, что очнулся.

Мир вокруг понемногу обретал очертания. От земли тянуло холодом, и трава была мокрая от росы – получается, солнце ещё только вставало и пока не грело, оглядывая свои владения и набираясь сил. Догорающий костёр уже не давал тепла – от него пахло золой, значит, он умирал.