Дьявол и Город Крови 3: тайны гор, которых не было на карте

Лет пять – и можно выводить среднее количество дней в году.

Одному Дьяволу все было нипочем, ему что гора, что болото. Он иногда страховал, замедляя их падения, если срывались и катились вниз, или показывал куда стрелять, чтобы взобраться по веревке. Мог и перенесть на какое-то небольшое расстояние, но вредность его была такой же безграничной, как и одержимость собой.

– Маня, – говорил он, назидая, – в горах по камню ты свое железо враз сносишь, а голодуха уметет караваи – не заметишь. Да где бы мы на тебя тут еды напаслись? Кругом один камень! Жаловалась на посох, обвиняла, обидела всех, – укорял он ее, – а смотри, как пригодилось-то! Ломаешь камень, что лед, а ботинки твои – самое что ни наесть расчудесное горное снаряжение.

Как бы ты в ветхих башмаках на таком льду и камнях удержалась?

И это все что он мог ей сказать?! Почему никто не мог дать хоть капельку счастья ей?

Завидовала Манька даже Борзеевичу: три первых дня она жалела его изо всех сил, а он… Когда она, почти полностью раздевшись, взвалила на себя его котомку, даже Дьявол не выдержал:

– Ты, Борзеевич, повороти-ка назад, дорога не тяжелая, съедешь обратно как-нибудь на попе, а если с нами, считаю до трех – и выздоравливаешь! Раз, два, три…

Слегка покраснев и смутившись, Борзеевич выздоровел.

Мгновенно. И сразу стал опытным. И откуда столько прыти взялось!

– Ну вот, видишь, Маня, чудеса случаются иногда, – подразнил Дьявол обоих, пробиваясь вперед. – А ты сомневалась, что я воскрешать умею…

Целый день с Борзеевичем Манька не разговаривала, но он виновато ухаживал за нею: то вскипятит чаю, то проторит наперед дорогу, то вырубит топориком в подъеме заступы.

На следующее утро она его простила.

Но не Дьявола.

А причина простая: Борзеевич шел в снегоступах, сплетенных из прутьев ивы. Она к ним тоже приспособилась – но так железо не снашивалось, и Дьявол повелел облегчение отменить.

Дискриминация по железному признаку была налицо.

В горах снег оказался другим, особенно после схода лавины.

Он не проваливался, идти по нему можно было, как по земле, а были места, где снега не было вовсе, его сдувало. В горах снегу было больше, чем в лесу, но все равно, то и дело каменная промерзшая земля внезапно вырастала лысая, обдуваемые самыми страшными ветрами, а иногда было проваливались так, что не выбраться, особенно, если перед тем снег треснул и разошелся, а потом расщелину замело. Тут уж только на Дьявола уповать.