Дьявол и Город Крови 2: кому в Раю жить хорошо…

 – «И был он искушаемый в пустыне сатаною, со зверями, и ангелы служили ему» … Я, Борзеевич, все пытаюсь понять, какие звери? Скорпионы ползали у ног? А ангелы за водой бегали или пироги из песка лепили? «И после этого взалкал…» Что же такое в пустыне взалкал Сын Божий, что сразу после этого исполнился силой духа и пошел проповедовать Писание?

– Кушать, наверное, сильно захотел, понял, что без труда – не вынешь рыбку из пруда… – заметив, что Манька поморщилась, услышав знакомое, но незнакомое слово, Борзеевич пояснил: – Алкать – желать нечто противозаконное.

Когда его одернули на вытоптанном поле, он прикрылся делами тех, кто нарушал законы до него: «Разве вы не читали, что сделал Давид, когда он взалкал и вошел, и ел хлеба предложения, которые можно есть одним священникам, и давал бывшим с ним?»

– Другим можно, а ему нельзя? – усмехнулся Дьявол.

– Давайте еще Отца избранного народа попинаем… – недовольно укорила Манька сотрапезников. – Уж его-то нельзя заподозрить в сомнительных связях с вампирами, он, можно сказать, у истоков стоял.

– Ох, Манька, да разве Давид – Благодетель Богу? – изумленно-укоряюще уставился на нее Дьявол. – Убивает людей, рвется к трону, обманывает, грабит, не гнушается проклятиями… Пример тому – Навал и Авигея: царский пир, окаменевшее сердце, десять дней – и Навал умирает, а Авигея становится женой Давида, со всем его имуществом в приданое… Где еще такую дуру сыщешь, чтоб тысячными стадами и землями за сомнительную честь стать шестой нелюбимой женой заплатила? И Бог у народа в одном лице – Благодетель, но о-очень больной! То, иди, то не иди, то забьют, то не забьют, то помазанников ищет, то проклинает, то поднимает, то, говорит, подохнете все, то нет, будете жить… Думаешь, сын его, Соломон, оставивший печати демонов, на себе их все исследовал? Кто бы посмел на него проклятие наложить? А жен на что столько? У тебя, вон, одна могильным камнем, а и то голову поднять не можешь.

– Ну, если говорить о хлебах предложения, вряд ли что-то умное там лежало, – выдвинул версию Борзеевич. – Отец на сына, сын на отца, даже кузнеца своего не имели, и только Помазанник – свят!

– Ты и на Давида решил поклеп возвести? – возмутилась Манька до глубины души, сурово смерив Дьявола. – Он тебе псалмы посвящал, а ты что?!

– Думаешь, Благодетели мало в твоей земле молились? – усмехнулся Дьявол.