Дьявол и Город Крови 4: всей нечисти Нечисть

И ему оставалось из всех развлечений честно проигрывать подачку от «государства» за занимаемое им место при этом «государстве». В покоях ее постоянно толпился народ, то приходил, то уходил, то валялся в ногах, вымаливая заступничества от Его Величества… Пришли бы к нему, попросили, чего жену беспокоить? Еще немного, и он будет этому «государству» совсем не нужен – хоть самому падай в ножки. И упал бы, но не при Святом же Отце!

– Да, Ваше Величество, с превеликим удовольствием, – ответил Его Величество, приближаясь к жене и загораживая проход.

К черту этого служителя, семь «я» – дороже! – Если не хватит достижений, займем у соседей. И дракону услужу. Но позвольте, милая жена, хоть к пальчику вашему губами приложиться!

Ее Величество сразу стала рассерженной.

– Это после того, что ты натворил, а я исправляю? – упрекнула она его, протягивая руку для поцелуя. – Все коту под хвост пустил, все, что дала тебе… Кстати, – она обернулась к Отцу народа и образцу духовности, – как там Котофей Баюнович?

– Вспомнил, Матушка, вспомнил! Тоненький еще голосок, и чушь какую-то несет о мадам Маньке.

Но думаем, это от потрясения. Надеемся, что еще неделя, и на всех каналах порадует народные массы своими сказками и песнями, открывая долгожданную истину!

– А принесите-ка его, надо понять, что за чушь он там несет. Его Величеству полезно будет послушать, – приказала Ее Величество Святому Отцу, который при примирении супругов проявлять доброе расположении сразу стал обоим.

– Сейчас, сию же минуту-с, Матушка! – кивнул головой служитель.

Святые Отцы кланяться избегали, не пристало. Если кланялись, то всегда спиной. Но шипящие в речи Отца слушать было приятно. Его Величество с усмешкой проводил Отца взглядом, положив руку на плечо жены – как в старые добрые времена. Он еще Величество, и пока на жену влияние имеет, пусть и не так, как раньше. Нет, любимая, царствовать одна ты не будешь! Его Величество нежно перецеловал каждый пальчик жены, чувствуя ее легкую дрожь.

Теперь уже нежно, прижимая руки ее к своему сердцу.

Но насладиться близостью не удалось, кота внесли тут же, будто поджидали с ним за дверью. Может, так оно и было, Ее Величество любила кота безмерно, могла потребовать его в любую минуту. Такой обходительности и приятельских обольщений, какие имел в своем лексиконе Котофей Баюнович, ни у кого в государстве больше не нашлось бы.