Гостиница

Эта альтернатива имела значение не очень долго – пока не утих окончательно пламень внутри, сначала превратившись в маленький мечтательный уголечек сожаления и грусти, а потом – в зыбкую тень. Впрочем, долго или недолго – определение весьма расплывчатое. Какова мера долготы – мгновения, жизни?..

Женщина чувствовала, что именно в этом аспекте мира произошли какие-то изменения – то она отсчитывала время с четкостью метронома, то совершенно теряла ощущение его.

Она плыла, лежа на спине, и смотрела на небо, плавно менявшее звездную черноту на голубизну и обратно.

В этой смене красок, неповторимых в оттенках, но неизменных в основных тонах, была такая же красота и очарование постоянства, как в течении реки, частью которой Женщина себя ощущала.

Она уже не помнила, как давно возникло это ощущение, но протеста в ней оно не вызывало. В какой-то момент она перестала ощущать свое тело. Только покой, вечное движение и благорастворение…

Изредка Женщина посматривала на берега, которые становились все дальше и дальше по мере того, как полноводней становилась река, принимавшая в себя воды неисчислимых родничков, ручейков и речушек.

Иногда Женщине казалось, что между стволов и скал мелькает оленья голова с ветвистыми роскошными рогами, но она не была в этом уверена, а всматриваться пристальней не возникало никакого желания. Мелькает и пусть себе мелькает… Встречался ей когда-то какой-то Олень. Пытался он делать что-то безрассудное и, кажется, ее призывал к тому же… А может быть, ей все это приснилось-привиделось?. . И не было никакого Оленя?.. Собственно, углубляться в эту проблему у нее не было ни желания, ни времени – ее внимание всецело поглощал поток новых ощущений.

Женщина, в действительности, не перестала ощущать свое тело. Это только казалось так какое-то время. Просто ощущала она его теперь совсем иначе – не могла воспринять во всей целостности, как прежде. И механизм ощущений странным образом изменился.

Она видела мир гораздо более четко, чем раньше. И не только малюсенький видимый сектор, на который были направлены глаза, а сразу все пространство, с каким соприкасалась – и зеленый покров травы над ручейком, и камыш вокруг озера-омута.

Видела даже лифчик с трусиками на берегу и каменных стражников у начала, и сразу все берега, и небо над руслом, и дно в глубине, и что-то, не совсем отчетливо, – впереди, где ее еще не было.

Видеть все это сразу было интересно, но в то же время утомительно, потому что требовало постоянного внимания.