Гостиница

Она извивалась и билась в них, словно обезумев, непонятно только – от страха или от восторга. Но больше всего – от страсти: страсти полета, скорости, страсти свободы и обладания… Казалось, берега пытались слиться с Ней. И Она не возражала, стремясь им навстречу, но от этого взаимного стремления проистекала только скорость и страсть, обдирающая тела. Казалось, что они соприкасаются уже не поверхностями, а нервами. Наверное, именно это и лишало разума, вибрируя на грани между болью и блаженством. И не было сил терпеть ни то, ни другое, и эта невозможность разряжалась ревом, несущимся по ущелью над стремниной, и бешенством струй, и взрывами брызг.

В каждый миг казалось, что предел уже достигнут! Все!.. Все!.. Дальше беспамятство… Потеря чувствительности. Но боль и блаженство нарастали и не отпускали в беспамятство, заставляя тело с ревом и грохотом биться о камни, истязая их и себя, рыдая и наслаждаясь каменными укусами, раздробляющими плоть в мириады брызг.

И собственный рев сливался с ревом впереди в нечто всеоглушительное и безумное, отчего казалось, что откуда-то возвращается эхо и сливается с источником породившего его звука.

Но сломаны все преграды и взорваны все пределы! За муки одна награда – блаженство свободного тела… И грохот, и рев, и песня какой-то струи глубинной… О! как упоительно тесно быть плотью неукротимой!.. И биться, смеясь, о скалы!.. И плакать, прощаясь с телом. И обретать, что искалось, и находить, что хотелось… Но нарастает скорость! Теченье – сродни полету!.

. Неузнаваем голос!.. Зовет и зовет кого-то… Но выстрел и взрыв!.. И замер зов-крик на высокой ноте… И русло вдруг исчезает, и тело парит в полете. И тишина испуга… Безмолвие пред блаженством… Но круче и круче угол летящего совершенства!.. И звездный удар о скалы!.. Рождающий звон созвездий… О, да! Это – то, что искалось… В чем скрытый смысл благовестья… И брызги стремятся к звездам. И звезды светлы, как росы… Струятся от счастья слезы, нежнеют от слез утесы…

Она вновь начала осознавать себя, когда потоки воздуха вознесли ее над водопадом.

Удивительное ощущение – вдруг оказаться раздробленной на мириады капель, сверкающих на солнце, и лететь над самой собой, словно облако… Почему же «словно»? Она и была чем-то вроде облака из легчайших капель. И поток восходящего воздуха, похоже, вовсе не ощущал их веса…

Она со страхом и восторгом взирала на водопад, и узнавая и не узнавая себя.