Гостиница

Не блаженство на уровне эйфории, а ни с чем не сравнимое состояние равновесия и покоя. Покоя и возможности, не спеша, чувствовать мир – то, чего ей всегда не хватало.

Покой – это состояние максимально возможной безопасности. Не потому ли столь инстинктивна тяга к покою, особенно, у женщин?..

Кто теперь Она?..

О, это неописуемое блаженство течения! Каждая клеточка тела ощущает движение и радуется ему!.. О, эти чуть ощутимые прикосновения трепетных водорослей!.. А с чем сравнить касание жаждущих горячих губ Оленя или Медведя, припадающих к ней?!.

. Это бесподобно.

Или почти постоянные нежно-сосущие движения корней трав и деревьев!.. И у каждого их них свой характер, свои капризы. А Она узнает каждого, кто в ней нуждается.

Она даже не знает – отдельны ли они от нее или оставляют единое целое, одновременно ощущая себя и в единстве с ними и в отдельности.

Кто Она?..

Но кем бы она ни стала, жизнь в новой ипостаси ей откровенно нравилась…

Однако вдруг Она ощутила в себе тревогу. Ее покой был чем-то нарушен.

Она еще не могла ясно определить, в чем это конкретно выражается, но ощущение не исчезало. Чуть позже стали проявляться некоторые признаки изменения Ее состояния. Прежде всего, течение ускорилось и стало более неравномерным по слоям и струям. Они не просто текли рядом, а сталкивались, скручивались, смешивались, образовывая на поверхности воронки и стремнины…

Что-то произошло с руслом – оно словно бы стало более жестким, требовательным и нетерпеливым, будто жаждало от Нее какой-то ответной реакции.

А по Ее телу от неясного еще источника впереди пробегала нервная дрожь. Не то, чтобы это было неприятно, но волнительно – в самом прямом смысле: по всей поверхности стали образовываться хаотичные волны.

Она почувствовала, как русло сжимает Ее в своих объятиях. И Ей нравилось, чуть задержавшись, стремительно выскальзывать из них, орошая скалистые берега шаловливыми брызгами.

Со дна поднялись камни. Нельзя сказать, чтобы они ранили Ее тело – нет. Ей было совсем не больно, но соприкосновение с ними оказывалось весьма упругим, и в этой упругости была своя прелесть, возбуждающая и пьянящая.

Ей доставляло особое удовольствие всем телом слету прижиматься к ним и обтекать хаосом струй… Обтекать, обволакивать…

А дрожь становилась все отчетливей, и амплитуда ее нарастала.

Впереди послышался гул. Или, может быть, это только показалось, потому что и сама Она неслась по руслу с изрядным шумом.

Объятия русла становились все теснее.