Первоапрельский велосипед

Так вот что все время напоминала мне ее речь! Это был почти незаметный, но такой знакомый мне американский акцент!

– Yes, I got it… – с трудом произнес я пересохшими губами.

Чересчур услужливая память тут же вытащила на свет Божий все мои кривляния и снобизм, мое напыщенное описание чикагского антуража. Так, спокойно, а если она все-таки блефует?

– И где же ты жила в Америке столько лет? – я очень старался, чтобы голос звучал уверенно и одновременно иронично.

– А ты угадай! – без паузы отозвалась она.

– Только не говори, что в Чикаго! Таких совпадений не бывает!

– Неужели? Ты же вешал мне, что «случайностей нет».

Так, может, все бывает?

– Сдаюсь! – миролюбиво вымолвил я. – Так где же все-таки ты живешь? И чем занимаешься?

– Секретов больших нет. Приехала я сначала на вашу знаменитую улицу – Devon Avenue. Английский, правда, далеко оттуда учила – в этом колледже, как его… Oakton! Родственники-то у меня как раз около Чикаго жили – в богатом пригороде на берегу озера. Правда, вся их помощь закончилась нашей встречей в аэропорту.

– А потом?

– Потом – тоже как у всех. Родители и родственники в один голос кричали: «С твоим инженерным образованием – тебе прямая дорога в программисты! Будешь обеспечена и работа непыльная».

– Так ты программист… ка, – кивнул я на ее персональный компьютер.

– Тебя еще в комсомоле перебивать научили? – жестко ответила Стелла, и я понял, что ее речь показалась знакомой мне не только из-за акцента.

Она разговаривала деловито и властно, так же как большинство наших эмигранток, на которых сваливаются многочисленные «американские» заботы – покупка в кредит и оплата машины, бесконечные счета по кредитным карточкам и «биллы» за телефон, стремление найти (и не потерять!) хорошую работу и, наконец, приобретение собственного жилья и заботы уже о том, как выплачивать это жилье на протяжении долгих десятилетий.

– В общем, если тебя это интересно, – продолжала Стелла, – на курсы программирования я пошла, но через месяц бросила. Сосед у нас был… Чуть старше меня.

Его после приезда тоже в программисты сватали, а он не послушал. Решил пробиваться по специальности, вернее по призванию: специальности у него как раз вообще никакой не было. Зато отец его всю жизнь учил пианино настраивать. Ну, рискнул он, и в конце концов все получилось. Стал профессиональным настройщиком. Открыл свой бизнес, постоянные клиенты появились. А я чем хуже? Я с детства балетом занималась – так, самодеятельность, но вполне серьезная.