Первоапрельский велосипед

Ну, и объявление о частных уроках в Интернет дала. «Русская балерина» и все эти глупости… Дальше особо рассказывать нечего: позвонили из Детройта: оказывается, у них там есть частная балетная школа. «Балерина из России» стала для них дополнительной рекламой. С тех пор живу там, в фешенебельном «белом» пригороде, уже два своих класса веду.

– А здесь ты что делаешь?

– Почти то же, что и ты. Отдыхаю от «той» жизни, с ее бесконечными перспективами. Устала за эти годы страшно. А тут все иначе – никакой погони нет.

Кроме того, меня давно в гости старые друзья звали. У нас в балетном классе девчонки были что надо. Две из них сейчас в Киеве свою школу открыли. Правда, там больше экзотические танцы, – она хмыкнула, – для выступления за деньги в ночных клубах. Но и с классикой они не завязали. А балет тоже на месте не стоит – вот прислали мне видеодиск с новыми элементами танца, – Стелла кивнула на компьютер. – У них здесь летние классы на крымской базе, там я и была.

Она глубоко вздохнула и резко повернула ко мне голову.

– Это все, – она посмотрела на меня исподлобья, и я понял, что сеанс откровенности закончен. Пригороды вечернего Симферополя уже маячили за окном, и я решил идти ва-банк:

– А как в Детройте с личным?

– Не напрягайся, – она мило улыбнулась, и эта улыбка сразу оборвала все мои надежды. – Ты абсолютно не в моем вкусе. Если парень такой тощий, как ты, то его или долго откармливать надо – а я готовить не люблю, – или… лечить от глистов.

Обиделся? Ну, извини – до свадьбы заживет.

Она отвернулась и безразлично уставилась в потемневшее окно.

Через несколько минут мы прибыли на площадь перед симферопольским вокзалом. Часы на башне бесстрастно показывали, что мой поезд отбыл десять минут назад. Надо было как-то нормально попрощаться.

– Ты куда едешь? – на всякий случай спросил я.

– Я сейчас в Москву на неделю – у меня там тоже друзья остались. Поезд через час. Ты не обижайся все-таки.

Человек должен или сразу нравиться, или наоборот. Успехов в нелегком журналистском труде! Пишешь ты вроде ничего – я кое-что прочитать на экране успела. Это что – путевые заметки? Ладно, может, еще и встретимся когда-нибудь: мир-то тесен.

Она в последний раз посмотрела на меня, и вдруг мелькнула в ее взгляде какая-то скрытая боль, что-то от маленького зверька, затравленного большими проблемами, которые принято прятать глубоко внутри.