Взрослое лето

– Остановка «По требованию», – наконец-то по громкой связи объявил водитель. – Кто-то брал билет в эту глушь, так выходите или нет?

– Выхожу, дяденька, спасибо!

Двери автобуса распахнулись, и через минуту привычные лесные звуки окружили Алёнку. Автобус тронулся в сторону посёлка, а ей ничего не оставалось, как идти в сторожку, где кроме ёжика и несчастного Дантеса, находящегося второй год в заключении, никого не было.

Колючая кочка обошлась молоком из пакета и сыром, а зачитанная тремя поколениями семьи Белкиных книга ожидала на тумбочке под белоснежной салфеткой.

В ней аббат Фариа, наверно, в сотый раз под насмешливыми взглядами поведал беспечным потомкам из далёкой России и очередному инспектору историю о сокровищах, но ему опять не поверили, и он так и застрял в тюрьме. Действительно, императоры Калигула и Нерон дали бы шанс несчастному старику. Но тюремный служка равнодушно запер дверь. Потому и воздух, которого просил аббат, так и остался недоступен, и простор, которым он дорожил, и желанная свобода, за которую предлагал столь высокую плату…

На следующий день приехал Женя, постучался в калитку.

– Алёна, это я, открой!

Шум разбудил девочку, она быстро оделась и впустила в дом гостя.

– Извини, что поднял с кровати, но удержаться не смог, потому и приехал. Ну как, следователь готов дать интервью или нет? Я из твоего вчерашнего звонка ничего толком не понял.

– Готов. Чай будешь? Я привезла конфет из города.

– Буду, но конфеты с меня и ещё торт «Пьяная вишня».

А когда ему можно позвонить?

– В любое время, скажешь, что ты журналист и ещё, мол, от Лены Белкиной. Только он попросил вначале сделать интервью с его начальником, ну а потом и сам готов излить тебе, как на исповеди, свою грешную душу. Ну про душу, естественно, шучу, а остальное – чистая правда. Заметь, торт «Пьяная вишня» не катит, я ещё маленькая для алкоголя, а тебя могут привлечь за спаивание несовершеннолетней.

– Ура! Ура! Никогда до конца не верил, что получится.

– Только, знаешь, есть один момент…

Женя напрягся, но не сводил счастливых глаз с девчонки, а его рыжие ресницы продолжали слегка подрагивать.

– Ты о чём?

– Ну, мне пришлось ему сказать, что ты ухаживаешь за моей мамой.

Поэтому я тебе и помогаю, ты гораздо лучше дяди Димы, и мне нравишься, но не как мужчина, ну, как возможный отчим, типа мы с тобой одно поколение, понимаешь?

– Постой! Как ухаживаю? Так мне всего двадцать, а Людмила Александровна меня гораздо старше.