Взрослое лето

– Но я же не заставляю тебя жениться на тридцатидвухлетней старушенции, тем более из неё уже песок сыпется. Я каждое утро заметаю следы. Вот сегодня не успела.

Девочка внимательно посмотрела на пол в поисках домашних барханов. Но улыбка мало-помалу сходила с уст журналиста.

– Да расслабься ты, забудь, возьмёшь интервью и всё! Тебе перед ним отчитываться что ли о своих успехах или неудачах на любовном фронте?

– А вдруг он об этом расскажет кому-нибудь?

– А у тебя есть девушка?

– Да нет у меня никакой девушки.

– Тогда тем более нечего бояться. А он нормальный мужик, ему не до сплетен, в одно ухо влетело, а из другого вылетело. Правда, там была ещё учительница, но она читала дамский журнал и, наверно, ничего не расслышала, о чём мы шептались после допроса.

– Фу, ну ладно. Хотя, если честно, я терпеть не могу женщин с гламурными журналами.

– Кстати, ты что-нибудь узнал о дяде Диме и руководстве комбината?

– Пока ничего, но будь уверена: я работаю над этим.

– Вот теперь у тебя есть лишний повод, так сказать, покопаться в нижнем белье своего соперника на любовном фронте, так это называется в «жёлтой прессе»?

– Я не сотрудничаю с бульварными газетами.

– Наливай, торопиться некуда, мы всё равно в тупике.

– Не хнычь, на тебя это не похоже.

– Следователь не собирается заниматься комбинатом и охотником. Говорит, что его уволят и всё такое. Один, оказывается, заслуженный браконьер всея района, у второго «крыша» сам губернатор, вот тебе и справедливость.

– Погоди, что нибудь придумаем.

– Придумывай, пока чай пьём.

Женя смолчал. За столом сидели, не говоря ни слова, изредка был слышен шелест фантиков от шоколадных конфет, или как время от времени ветки сирени хлещут по окнам терраски. Мудрые мысли не посетили в тот день будущего светилу российской журналистики.

– Ну, я поехал, – обмолвился Женя и виновато посмотрел на девочку.

– Езжай, а я так и останусь навечно в тупике имени Карла Маркса и Фридриха Энгельса.

В пятницу вечером лесную дорогу разбудил рык мотоцикла. Алёнка отмывала в саду блюдце для ёжика, а Мила возилась с клубникой.

– Мам, кажется, к тебе гость пожаловал!

– Сама слышу. А к чему твой сарказм?

Облако плутало над лесом, как будто выискивало место для ночлега. Мотоцикл смолк, словно из чаши выскочил разбуженный городским гостем великан, и со всего маха наступил на горло нарушителю тишины.

Калитка стукнула сильнее обычного.