Взрослое лето

– Мила, ну что за дела! – с обидой крикнул дядя Дима.

– Дима, что случилось?

– Я к тебе с самыми серьёзными намерениями, какой год зову тебя замуж, а ты!

– Что я, Дима, я тебя не понимаю? – недоуменно отвечала женщина.

– Да всё ты понимаешь… Нашла себе молодого хахаля и пудришь ему и мне мозги!

– Заткнись, идиот, здесь ребёнок! – крикнула Мила и махнула рукой дочери, чтобы та уходила. – Скажи спокойно, что произошло?

Дима присел около бочек с водой для полива и обхватил голову обеими руками.

Только сейчас стало заметно, что его багровое лицо расцарапано в кровь, а на рубашке две пуговицы вырваны с «мясом».

– Где ты был, что случилось?

– Разбирался с твоим уродом рыжим! Вон, как баба, всё лицо мне поцарапал, придурок. Я терпеть не могу этих журналистов-писателей, ну точно замочу бумагомарателя!

– Ты выпил что ли? Что ты несёшь?

– Как тут не тяпнуть стакан водки, когда твоя любимая женщина изменяет с другим.

– Идиот! Ты избил журналиста?

– Да, поймал в редакции и ввалил не по-детски, да заодно все столы перевернул.

Будут знать эти писаки!

– Тебя посадят, Дима! А мне придётся ждать тебя из тюрьмы.

– Что, правда, ждать будешь, не врёшь?

– Наверно, а кто ко мне теперь посватается, если у меня такой ревнивый ухажёр! Ох, Дима, изуродовал ты мне всю жизнь. Только, скажи на милость, журналист-то здесь причём, ну приезжал, интересовался, как идёт расследование убийств.

Он же ещё ребёнок! Ты что не видел, кретин! А теперь вставай, и давай, убирайся отсюда, с глаз моих долой. Там точно уже милицию вызвали, и они за тобой сюда приедут, смойся хоть на несколько дней, приведи себя в порядок, пока всё успокоится, а там видно будет.

– Люда, меня посадят? – убрав ладони от лица спросил Дима, не сводя глаз с женщины.

– Не знаю, но могут и посадить. Смотря что ты ему сломал и какой погром устроил. Езжай, видеть тебя не хочу.

Что узнаю о твоих подвигах, позвоню. Спрячься на выходные, дома не ночуй.

– Ладно. Только скажи – у вас ничего не было?

– Я тебе сейчас скажу!

Мила вырвала с корнем куст растущей у забора крапивы и начала стегать горе-ухажёра.

– Нет мозгов! Всё равно думай, что делаешь!

– Мила, хорош! Больно, ой-ой! Хватит!

Ревнивому визитёру ничего не оставалось, как бегом ретироваться на улицу и поскорее уехать на ревущем «жеребце».