Бедный Павел. Часть вторая

Пусть там они докажут способности свои и верность свою!

– Благодарю Вас, Ваше Императорское Высочество!

– Только прошу Вас, не оглашать всё сказанное здесь до поры официальной публикации! Всем участникам заговора, вольным и невольным, наказание будет объявлено одновременно! И публично! Успокойте супругу Вашу, но прошу, не сообщайте пока даже ей моё решение. Дети же Ваши пусть посидят в крепости! Пусть почувствуют наказание за глупость свою, дабы впредь в таком деле не участвовали, ни по наивности юности, ни под влиянием людей других, даже ими уважаемыми и любимыми в будущем!

– Я Вас понял, Ваше Императорское Высочество!

– Участники мятежа будут лишены имущества, но они дети Ваши, а отнимать средства у Вашей семьи было бы ве?рхом несправедливости, хотя по чести и Ваша вина? есть в глупости их.

– Не уследил…

– Да, не уследили, ибо служба России на первом месте у Вас перед семьёй и детьми всегда была, и корить Вас за это никто не решится! И теперь я постараюсь дать Вашим детям самостоятельность, Пётр Александрович! Чтобы в своей службе к Вашему покровительству и покровительству семьи Вашей обратиться они не могли.

За советом, да и только!

– Благодарю Вас, Ваше Императорское Высочество! Для детей своих ничего больше просить не могу! – он встал, оправил мундир и поклонился мне.

– Не стоит благодарности, Пётр Александрович! Вы соратник мой и верный слуга отечества! – я обнял его на прощание.

Надо было скорее возвращаться, дел в столице было великое множество. По дороге домой я смог найти в себе силы заехать в Москву, на могилку Маши. Её похоронили возле Новодевичьего монастыря, тогда невозможно было организовать нормальное и уж, тем более, торжественное погребение, а сейчас уж смысла не было. Я погоревал о любимой. Снег, белый-белый. Благостно так. Маше здесь, наверное, хорошо – красоту природы она любила.

А вот город был чёрный, пожары его не пощадили.

Весь центр Москвы был разрушен. Жуткий контраст белого снега и чёрных домов, даже стены Кремля были закопчённые. Еропкин, которому и доверили восстановление порядка в городе, тоже был в копоти. Он хоть и пытался предстать передо мной в самом лучшем виде, но не смог проехать мимо замеченного беспорядка. Да, человек на своём месте сейчас.

А следствие по Московскому бунту вёл официально князь Вяземский.