Окаянное лето

– Да они просто халявщики – в ручье углубляли дно, чтобы установить насос пожарной помпы.

– А поблизости есть ручей?

– Да. Тут рядом, прямо за нашими вагончиками, идти всего-то метров сто.

– Мы прогуляемся с Женей?

– Идите. А как же чай?

– Точно, мы совсем заболтались.

Ребята возвратились в вагончик. Чай уже остыл. Они посидели и, наскоро опустошив кружки, поднялись.

– Мы, пожалуй, всё же пройдёмся до ручья.

– А мы пока покурим на солнышке.

– Женя, пойдём!

– Неохота, что мы там не видели?

– А что ещё делать? Анко надо поспать, а мы пока прогуляемся.

Тебе не интересно побродить по настоящей тундре?

– Ну да, занятно. Но только рядом с жильём.

Ребята отошли от вагончиков и ступили на пёстрый ковёр из трав и мхов. Цвели ромашки и разноцветная разрыв-трава. Вдали на пригорках рассыпалась белыми цветками морошка. Ноги пропаливались в ковёр изо мха и трав, да ещё местами подтаивал грунт, словно на болоте. Приходилось пытаться наступить на кочки, и при этом не грохнуться, поскользнувшись на влажных камнях.

Прогулка затягивалась, благо сбиться с пути не позволяла труба, тянувшаяся от ручья в сторону полигона.

Шумящий поток оказался мелким и порожистым, а русло твёрдым и каменистым. Они немного спустились вниз по течению и обнаружили искомое. Действительно, за прошлое лето солдаты выкопали крохотный прудик, шесть на четыре метра, завалив берега щебёнкой и песком.

– Давай попьём? – предложила Алёнка.

– Ты что? Страшно. Кто знает, откуда он течёт?

– Как хочешь, а я попробую.

Здесь нет людей – значит, вода чистая. Ты что, ещё не понял, от кого на земле мусорные полигоны и грязь?

Вода на удивление оказалась ледяной – заломили зубы и озябли ладошки. Но на вкус оказалась мягкая и даже, как показалось Алёнке, чуть-чуть сладковатая, словно амброзия, вытекающая из райского сада.

– Жень, ну попробуй настоящей воды. Совсем не то, что в бутылках или из-под крана.

– Не буду, не уговаривай. Мне бутылки милее.

– Как хочешь.

Она прихватила с собой на память несколько разноцветных камешков и горсть песка с берега ручья.

Женя заметил:

– Ради этого ты и притащила меня сюда?

– Не капризничай, пойдём обратно. Смотри, по берегам носятся маленькие пушистики.

– А, птенцы! Вот и их мамашка – куличок, изображает из себя раненую птицу, прямо по Станиславскому прихрамывает. Я про это в детстве читал, кажется, у Виталия Бианки.

Ребята вернулись обратно к вагончикам.

– Ну, как бассейн? – спросил длинный.