Человек с двойным дном

– Про кисть она не знает, – поспешил успокоить его Потапов.

– Ну, слава богу, – пробормотал Корнышев.

Все засмеялись. Смех был невесёлый.

– То есть в подробности о характере повреждений женщину не посвящали?– уточнил Корнышев.

– Нет. Она знает только, что дело плохо.

– Плохо – это хорошо, – скаламбурил Корнышев. – Предлагаю делать так. Я жив. Но я сильно пострадал. И у меня провалы в памяти.

Повисла пауза. Все обездвижели. Оценивали услышанное.

Вот теперь действительно было хорошо. Провалы в памяти.

Это то, чего им до сих пор не хватало. Если он потерял память, он не обязан знать всего того, о чём недавно говорил Потапов. Он раньше знал, но теперь всё позабыл.

– А что? Это идея! – одобрил Захаров. – Можно проконсультироваться с врачами. Пускай его поднатаскают. Расскажут, как он должен себя вести. Покажут ему вживую этих бедолаг … У которых с головой проблемы … А?

Вопросительно посмотрел на Потапова. Будто хотел понять по его реакции, действительно ли они нашли достойное решение проблемы.

– Всё это – че-пу-ха! – раздельно произнёс Потапов, явно страдая от недальновидности собеседников. – Вы поймите, эта женщина видела его продолжительное время. Она успела его хорошо изучить. Не только речь. Не только внешний облик. Но и повадки. Жесты. Даже я, встречаясь с двойником лишь время от времени, успел заметить, что он ест совсем не так, как настоящий Корнышев …

Корнышев, который как раз приканчивал котлету, замер, превратился в статую.

– Никогда он не пользовался ножом, а кромсал всё съестное вилкой …

– Так? – уточнил Корнышев и вилкой разделил остатки котлеты на несколько частей.

– Нет, – качнул головой Потапов и вздохнул. – Не всё сразу кромсал на множество кусков, а отделял один, съедал, потом следующий …

Корнышев посмотрел на Захарова. Их взгляды встретились. И обоим стало понятно, что они подумали об одном и том же. Тупик. Всё оказалось гораздо сложнее, чем им представлялось. Невозможно одному человеку прожить жизнь другого человека, потому что жизнь эта состоит из ежесекундных жестов и ежеминутных поступков, и скопировать их с абсолютной точностью не получится, как ни старайся.

Дело не в этой котлете, которую Корнышев ест как-то не так. Дело в том, что ситуаций похожих будет миллион с хвостиком, и весь вопрос только в том, в первый ли день Клава заподозрит неладное, или произойдёт это на следующий.

Был Гена Вяткин или как там его на самом деле звали, и вот его больше нет. Скончался. Умер.