Шоумен. Король и Злой Горбун

Выслушав наше предложение поучаствовать в съёмках, старый Ашот только спросил:

– Я в тэлэвизари буду, да?

– Да, – с готовностью подтвердили мы.

– Карашо, – кивнул он в ответ, и кепка-«аэродром» колыхнулась.

Итак, Саша Бобриков с подачи своей матери, которая якобы обо всём договорилась с Ашотом, должен был приступить к работе в мастерской. На правах ученика, за небольшие деньги. Выслушав известие о работе от мамы, Саша Бобриков лишь пожал плечами, показывая, что лично ему всё равно. С этой минуты дело завертелось.

Мы решили, что придуманная нами история должна приключиться с Сашей Бобриковым в первый же день его работы на новом месте. Ашот Гаспарян трудился в крохотной, два на два метра, мастерской, давным-давно собственноручно сооружённой им в глубине жилого квартала. Вокруг кипела жизнь, где-то наверху выходили указы и постановления, сменялись правители, а у Ашота всё было по-прежнему. Всё так же несли ему в починку свою обувь жители окрестных домов, никому он не отказывал и всегда мог заработать на кусок хлеба независимо от того, какой общественный строй сегодня за окном.

И в прежние времена, и сейчас никто не притеснял его явно. Считалось, что он кому-то платит, что и позволяет сохранять не очень прибыльный, но устойчивый бизнес, хотя никто ничего не знал наверняка, да и мало кого это, по чести сказать, волновало.

Самой большой сложностью для нас стали размеры ашотовской цитадели свободного предпринимательства. Сам Ашот едва мог развернуться в своей каморке, а уж о том, чтобы где-то спрятать операторов с видеокамерами, не могло быть и речи.

В конце концов Дёмин раздобыл крохотные телекамеры, используемые для слежения и охраны на режимных объектах – они были размером с консервную банку из-под маслин, и их легко удалось разместить среди завалов старой обуви, которой были загромождены все полки в мастерской. А записывали мы всё в фургоне, припаркованном неподалёку.

Без четверти десять сквозь зеркальные стекла фургона я увидел Сашу, идущего к мастерской.

При входе он замешкался, но лишь на мгновение, вошёл, плотно прикрыл за собой дверь.

Я тотчас же переместился к установленным в фургоне мониторам. На них было видно всё, что происходит в мастерской.

– Здравствуйте, – сказал Саша.

Он явно робел. Гаспарян ничего не ответил, только молча кивнул и снова занялся старым сапогом, который чинил до прихода своего нового помощника. Бобриков топтался на месте, не зная, что ему делать. Старый Ашот не пытался ему помочь.