Шоумен. Король и Злой Горбун

Так прошло минут пятнадцать. Наконец Гаспарян отложил сапог в сторону и взглянул на часы. Сейчас он должен был уйти, чтобы предоставить возможность новым действующим лицам выйти на сцену.

– Будэшь здэс, – сказал Ашот. – Што прынэсут, бэри.

Бобриков с готовностью кивнул. Наконец-то и на него обратили внимание.

– Гавары – на суботу.

– В субботу будет готово? – уточнил Бобриков.

– В суботу, да.

Ашот покопался в карманах своего замусоленного халата, долго пересчитывал мелочь, потом отдал несколько монет Бобрикову.

– Прыдут луди – адашь. Сдача, понял? Вчера им биль дольжин.

У него были руки человека, зарабатывающего на кусок хлеба нелегким трудом – почерневшие, в морщинах и рубцах. И сам он был такой же, если приглядеться. Трудно жил.

– Чириз сорок мынут прыду, – пообещал Ашот и вышел.

Бобриков наблюдал за ним через пыльное окошко мастерской. Старик шёл прочь, прихрамывая и ссутулив плечи. Когда он исчез из виду, Саша Бобриков наконец смог детально изучить место своей работы.

Вполне возможно, что в этой каморке ему предстояло провести всю свою сознательную жизнь. Мне показалось, что по этому поводу он не испытывает ни малейшего восторга. От завалов старой обуви веяло унынием. Потрескавшееся зеркало, засиженная мухами лампочка под потолком, выгоревший от времени портрет товарища Сталина и скопление всевозможного старья на полках.

Я, не отрывая взгляда от изображения на мониторе, поднял руку и требовательно щёлкнул пальцами.

– Пора? – спросил догадливый Дёмин.

– Да, – ответил я.

Дёмин нажал на клавишу переговорного устройства.

– Пора, ребята!

Не прошло и нескольких минут, как к ашотовской мастерской подкатили две иномарки. Из джипа никто не появился, а из «Мерседеса» выбрались два здоровенных детины, которые с трудом втиснулись в мастерскую, сразу заняв всё свободное пространство, так что бедному Саше досталось место в углу.

Парни выглядели грозно. Прежде Саша Бобриков видел такие лица только на милицейских стендах, тех самых – «Их разыскивает милиция».

– Где армянин? – спросил один из гостей.

– Армянин? – не сразу сообразил зажатый в угол Саша.

– Ашот.

– Ах, Ашот! – осенило Бобрикова. – Его нет.

Гости с недоверчивым видом изучили окружающую обстановку, как будто Ашот мог спрятаться в каком-нибудь из старых ботинков. Не обнаружив Гаспаряна, один из парней сказал сквозь зубы:

– Ты кто?

– Я Саша.

– А я Паша, – недобрым голосом сообщил парень.