Украсть у президента

От её недавнего состояния счастливого умиротворения не осталось и следа.

– Женя! Ничего страшного не происходит, – пробормотал Глеб. – Я тоже иногда забываю какие-то слова. Вертится на языке, ты хочешь это слово сказать, оно где-то рядом, а вспомнить его не можешь, хоть плачь – такое знакомо каждому человеку. Каждому! Это не твоя беда и не твоя проблема, это вовсе не проблема, это знакомо всем.

– Зачем ты меня успокаиваешь! – зло сказала Женя. – Меня не надо жалеть! Меня не надо обманывать! Мне так только хуже! Я не такая, как все! И ты это знаешь!

– Женя …

– Ты это знаешь! – крикнула она.

 – И не надо врать! Другие тоже забывают слова? Да! Но они не могут вспомнить одно слово из тысячи! А я – одно из десяти! Мне с людьми трудно говорить, у меня речь, как у маленького ребёнка, я бекаю и мекаю, я не всегда могу сказать то, что хочу, у меня слов не хватает, я забываю слова, я без … этого … как его …

Она посмотрела растерянно, её пыл угас и глаза уже заполнились слезами.

– Не надо, – попросил Глеб мягко.

– Ну как его? – плачущим голосом произнесла Женя. – Человек, который помогает … которые с языка на язык …

– Переводчик?

– Да, переводчик, – сказала Женя и заплакала. – Я хотела сказать, что я без переводчика скоро говорить не смогу.

Она плакала, а Глеб даже не пытался её успокоить. Бесполезно. Проверено.

– Давай спать ложиться,– только и сказал он. – Поздно уже.

Женя закивала, закрыла лицо руками и ушла в свою комнату. Легла на кровать, не раздеваясь, уткнулась лицом в подушку и долго так лежала, пока её не сморил сон.

А уже ночью, когда она спала, вдруг пискнул её мобильный телефон. Она встрепенулась, оторвала голову от подушки, но в комнате было тихо, и она готова была снова окунуться в сон, как вдруг повторно пискнул мобильник. Только теперь она поняла, что ей пришло SMS–сообщение. Потянулась, взяла мобильный телефон в руку, взглянула на экран.

ДОСТОЕВСКИЙ ПРЕСТУПЛЕНИЕ И НАКАЗАНИЕ

СТРАНИЦА ТРИСТА ДВЕНАДЦАТЬ

Это было не понятно, но она даже не стала себя утруждать размышлениями о том, что бы могло значить, и заснула.

* * *

У Иванова тряслись руки. Корнышев посмотрел на Горецкого, тот всё понял без слов, склонился над стоящим на полу портфелем, достал из портфеля небольшую металлическую фляжку, отвернул крышку, протянул фляжку Иванову со словами:

– Выпейте немного.

Иванов замешкался и тогда Корнышев сказал внушительно:

– Пейте! Можно!

Иванов послушно сделал несколько глотков.