Капиталист

 – Мария Владиславовна с откровенной надеждой посмотрела на сына.

– Ты отлично знаешь, по чьей вине сорвался наш брак.

– Мало ли что с девкой случилось в тот момент. Иногда такое бывает. А теперь она поняла, что ошиблась. Или ты думаешь, она просто так бросила свой банк и устроилась на гроши в ваш институт.

– Он уже не мой. И вообще, я пока не собираюсь жениться. У меня сейчас другие планы.

– Я знаю, это тебя Саватюгин соблазнил.

– Нет, мама, он тут ни причем. Ты ж знаешь, я всегда самостоятельно принимаю решения.

Я сам так захотел. Мне стало чего-то не хватать в науке.

– И чего? Проклов о тебе самого высокого мнения.

– Да, но этого мне недостаточно. Я вдруг ясно ощутил, что смогу себя больше реализовать, занимаясь бизнесом. Даже если я в этом не прав, я все равно должен в этом сам убедиться.

– Ты упрямый, в отца.

Туров помотал головой и улыбнулся.

– Не упрямый, а упорный, в отца.

Мария Владиславовна глубоко вздохнула.

– Олег, я ужасно боюсь закладывать дачу.

– Я знаю, но ты же всегда была очень смелой.

– Кто тебе сказал такую глупость. – Она помолчала. – Хорошо, приноси свои документы. Я подпишу, – тусклым голосом пообещала Мария Владиславовна.

7

Они уже две недели возили стройматериалы. Туров знал, что будет нелегко, но действительность превзошла все его худшие прогнозы. Им приходилось выполнять всю работу, от погрузки, перевозки, до выгрузки. Когда они приступали к делу, то не предполагали, что им предстоит самим делать столько много всего.

Причем, с каждым днем поток грузов все увеличился, так как началось строительство еще двух коттеджей.

Туров и Саватюгин вставали в шесть часов, объезжали склады, которые находились на солидном друг от друга расстоянии, потом мчались с грузом на стройку. Здесь они его выгружали, в основном это были мешки с цементом. И вся одежда Турова и Саватюгина была покрыта этим серым порошком, который лез в глаза, в рот, в легкие. Приходилось каждый день полностью менять весь костюм, перед сном они оба подолгу стояли под душем, терли друг друга жесткой мочалкой.

Но все равно целиком отмыться и очиститься не удавалось, на коже оставался противный налет.

Саватюгин, водя по коже друга, смеялся, что теперь им надолго обеспечена монашеская жизнь, ни одна женщина не захочет заниматься с ними любовью, когда почувствует этот противный налет. К тому же после такой работы ни сил, ни желания ни что просто не остается.