Медведь

Ее ждали солнце, ветер, дальние дороги, а, может быть, в конце пути и принц в просторном замке, где уже расстелена четырехспальная золоченая кровать, горят свечи и искрится в бокалах вино.

Она сняла со шкафа дорожную сумку и начала укладывать свои нехитрые пожитки.

– Что это ты делаешь, Маргоша? – Глафира с интересом наблюдала за сборами.

– Уезжаю.

– К кому?

– Не к кому, а куда.

– Хорошо. И куда?

– А никуда. На поиски удачи. Вслед за Синей птицей. – Маргарита застегнула молнию и направилась к двери.

 – Прощай, Гланя.

– Дура! – зло выкрикнула Глафира. – Осталось всего полмесяца. Получишь аттестат. Без него-то как же?..

– Как-нибудь.

У порога Маргарита остановилась и еще раз посмотрела на свою комнату. Чувство жалости, что-то вроде ностальгии, неожиданно налетело, заполнило сердце. Маргарита бросилась к Глафире и порывисто ее обняла.

– Прощай, подружка. Желаю тебе удачи.

– И тебе, – ответила Глафира. – А если некуда податься, отправляйся к моей сестрице Соне.

Я ей позвоню. Адрес ты знаешь.

Сказала и отвернулась.

Когда Маргарита выходила из комнаты, Глафира все так же лежала в постели и опять чертила узоры на трех облезлых медведях.

Сначала Маргарита хотела пройти по всем комнатам, обнять на прощанье всех друзей и подружек, но потом посчитала свой порыв смехотворным. «Долгие проводы – лишние слезы», – решила она и незаметно покинула интернат. В кармане у нее было почти пусто. Но на несколько дней хватит.

А там видно будет.

Через час Маргарита тормознула огромный автофургон и, не раздумывая, уселась в просторную кабину.

Глава четвертая

Ночь надвинулась на город, как огромный лесной зверь. Над оранжевыми пятнами уличных фонарей клубилась легкая дымка тумана. Она поднималась выше, к самому брюху ночного зверя, к темным, синевато-фиолетовым облакам. И опять зарядил дождь – мелкий, неторопливо смывающий с городских стен остатки дня.

Лето в этом году не удалось.

Почти каждый день над городом падал дождь. Мелкой водяной пылью дождь сыпался с крыш, с ворчанием хлестал из водопроводных труб, крупными каплями разбивался об асфальт – лужи кипели столбиками брызг.

Тучи медленно ползли над городом, касались крыш – ночной зверь с мокрой, дымящейся от сырости шкурой, осторожно брел по городу, опасливо заглядывал в желтые прямоугольники окон, скалился на запоздалых прохожих, снующих между его мокрых лап.