Частный детектив Илья Муров

Протоколист поднял свои неожиданно смышленые глаза, внимательно оглядел внушительную фигуру нашего детектива и пожал плечами, как бы соглашаясь, как бы говоря: вольному воля, спасенному рай, мудрецу – темница рассуждений. И вновь углубился в протокол.

– Свидетели?

Настал черед дворничихи отвечать по всей строгости за то, что видела, что слышала, что в сердце сберегла.

Труп тем временем убрали, не очертив контуры мелом, что еще больше укрепило Илью Мурова в его намерении открыть милицейским глаза на истинные причины этой насильственной смерти, а не мнимые, которыми они, судя по всему, увлеклись.

Записав показания гражданки Кулешовой Ольги Геннадьевны (таково оказалось ФИО дворничихи), протоколист-дознаватель прочитал их ей вслух, дал подписать, уложил документ в синюю дерматиновую папочку и, кивнув нашему отставнику, дескать, я о вас не забыл, не надейтесь, молвил группе «поехали».

Первое, оно же последнее, отделение милиции находилось на Центральной улице городка, между почтой и зданием городской администрации.

Илью Алексеевича отделение встретило почти безлюдными полутемными коридорами в частых дверях, украшенных белыми табличками, сообщающими должность, звание и фамилии владельцев расположенных за ними кабинетов. Иногда фамилий на одной табличке было несколько, что, очевидно, свидетельствовало о коллективном владении данным помещением. В одну из таких дверей и вошел вслед за оперуполномоченным протоколистом Илья Муров.

Большая, в три окна, комната просторной не казалась, поскольку вся вдоль и поперек была загромождена полуписьменными столами, полукнижными шкафами, совершенно железными сейфами и прочей сугубо функциональной мебелью, создающей особую атмосферу канцелярского уюта. За некоторыми столами сидели серьезные люди – как в штатском, так и в милицейском – и о чем-то тихо беседовали с восседающими напротив них гражданами. Те же из сотрудников, супротив которых никто не сидел, делились своими соображениями с бумагой, что-то быстро или, наоборот, задумчиво на ней изображая.

Илья Алексеевич не стал мяться, кукситься и строить из себя опасливого обывателя, из которого каждое слово приходится тащить клещами соответствующей статьи уголовного кодекса. Нет, он сразу взял инициативу в свои руки и для начала заявил, что-де должен просить прощения за некоторую неточность данной им о себе информации.