Туритопсис нутрикула. Медуза

И в тяготах немоты оказались русские люди за что и возлюбил их господь и пока хранит их, как зеницу ока, покрывая невидимо своей дланью, что бы не узрели верующие скорби своей и печали от антихриста и не поверили бы, что антихрист царствует в родной земле. Пока хранит господь людей и землю. Пока.

Но! Пока ещё хранил господь Россию, Владимир Владимирович был занят другим. Его обнажённый актёрский нерв подсказывал ему, что надо торопиться, надо успеть сказать побольше, потому что сценический триумф может в любой момент кончится.

Устанет публика, например. Потухнет свет. Или антрепренёр этого авангардистского театра вдруг уснёт и не проснётся к финалу. Много всяких пакостей поджидает вдохновенного артиста. Пока все они преодолены неожиданным успехом игры на рояле в защиту амурских тигров. К примеру. Или беспримерным полётом в стае стерхов. А о разводе с женой народ разве забыл? Кто старое помянет тому глаз вон. И не будем старое поминать. Старое и смешное.

Я давно говорил – у кого домики/счетики/,детишки на западе – это вражеские агенты, вредители, агенты влияния запада, предатели и враги России.

Ведь ничего не стоит завербовать такого через элементарный шантаж.

Пора присмотреться к Шувалову и Астахову. Астахов, помнится, был ведущим на телевидении, как, к примеру, В. Соловьёв и тот же Дмитрий Киселёв. Подождём от них скорого предательства. – Говорил на Манежной площади человек похожий на Владимира Конкина в роли Павки Корчагина и уже на завтра шедший вместе с Вячеславом Вячеславовичем на приём к Президенту за получением интервью.

Вокруг собрались люди, зеваки и заинтересованные. Немного. Но достаточно, что бы заметить.

И тут кто то завёл песню со стихами уж очень знакомыми, не Рины ли Зелёной были эти стихи – может быть её. Пел довольно ещё крепкий человек лет шестидесяти, без голоса, но активно, растрёпанная его гитара, можно сказать, что не звучала совсем, когда человек ударял ладонью по трём сохранившимся струнам из шести.

Ехали, мы ехали в красном вагоне трамвая.

Собаку переехали – такая ошибочка вышла, что не могли её объехать стороной.

От испуга бледная, собака лает бедная – ведь больно же терпеть такое.

И вокруг все бледные и все рыдают бедные – навзрыд и слёзы льют дождём.

Так бы и рыдали люди в красном вагоне трамвая до самого утра следующего дня.