Женька, или Миражи за бугром

Ему, скорее всего и дурно стало от этого.

Женя с ужасом уставилась на Василия.

– Что, наркотики в желудке у Будулая? И что, он теперь умрет?

– Не знаю. Если не успеют промыть. Доза то, наверное, не шуточная.

– Ну и начало! Мечталось как-то по-другому.! Только перешагнули порог и уже под колпаком. Свободная Европа! И это сказка!

Василий сжал кисть ее руки, лежащую на его колене.

– Сказка еще не началась, – прошептал он ей на ухо.

– Ну и присказка уже как-то вперекосяк, – пробормотала Женя, но его слова ей понравились.

То, что рядом родной человек, ее мужчина, и есть счастье, подумалось ей. Он ее непотопляемый плот и кусочек родины. И еще Жучок, их соотечественник. У них там, среди всего чужого, будет своя, маленькая страна… Вот там и будет их сказка. Мягко загудели двигатели, и самолет, вздрогнув, покатился на взлет.

Бетонного полотна Мадридского аэропорта колеса Боинга коснулись в десять утра по местному времени. Солнце, несмотря на довольно раннее время уже грело вовсю.

Когда их доставили к выходу с летного поля и предложили пройти за багажом в зал регистрации, Василий приостановился, и стал осматривать площадь.

– Ты кого-то ищешь?

– Будулая должна была встречать жена. По-моему, у того желтого форда с каблуком она и есть, рядом двое ребятишек. Наших цыган узнаешь везде …Подожди здесь.

Василий быстро направился к загорелой женщине в цветастом длинном платье, которая оперлась о дверь машины и вглядывалась в толпу.

Женя проследила взглядом, как Василий приблизился к женщине, начал что-то говорить. Женя не была садомазохисткой и удовольствия от созерцания, как страдают люди, не испытывала. Она отвернулась и перевела взгляд на Жучка, который с любопытством озирался вокруг, время от времени вытягивал шею и принюхивался, отчего его голова опускалась ближе к горячему асфальту. Женя хотела что-то сказать своему другу, как истошный женский вскрик заставил ее вздрогнуть.

Наконец цыганка замолчала, горестно покачала головой и прикрикнула на детей, не обращавших внимания на страдания матери и ковыряющихся в ее сумке. Потом отвесила затрещину самому шустрому.

Оставив горемычное семейство, Василий с Женей взяли такси и отправились в центр Мадрида.