Женька, или Миражи за бугром

Над городом уже струились волны раскаленного воздуха, приводя в зрительное движение верхушки зданий, шпили, купола…

Отель Женя попросила выбрать не слишком дорогой, и Василий уступил ее просьбам, но, уже войдя в холл, она с подозрением посмотрела на мужа. Тот поклялся, что есть и более дорогие. К тому же они здесь пробудут недолго. Неопределенный срок ее не вдохновил. Хотелось увидеть поскорее то место, где им суждено отбывать свои дни, недели, месяцы…Всю жизнь?

Василий явно схитрил, потому что номер напоминал апартаменты дворца.

Самое большое его достоинство состояло в том, что огромные окна были затенены большими деревьями, а спальня оборудована кондиционером. Остальная мишура вызывала ощущение, что им поставили кровати в одном из залов Эрмитажа.

– Мне кажется, что я никогда не привыкну к роскоши, – призналась Женя.

На Жучка апартаменты впечатления не произвели, и он быстро определил угол, где попрохладнее.

За завтраком, который им доставили в номер, Василий предложил выпить за начало нового этапа в их жизни.

По русской традиции, от которой надо будет отвыкать. За то чтобы их надежды оправдались и чтобы они тоже нашли здесь свой угол.

Женя усомнилась в реальности найти свой угол и поправила, чтобы они не стали здесь хотя бы изгоями.

– Наша планета наш дом, – предложил свой масштаб мышления находчивый дипломат.

Оставшуюся часть дня они заняли изучением достопримечательностей. Василий купил путеводитель и переводил ей страницу за страницей. Пообедали она в ресторанчике «Кармен».

Жене ресторан понравился, правда, выходя из него, она призналась, что ее постоянно преследует тревога, не забыли ли они билеты на обратный путь. Мысль о том, что теперь это их постоянное местожительство, никак не прививалась.

В отель они вернулись, когда улицы города заполнились огнями фонарей и реклам. В номере поддерживалась температура, при которой еще можно было жить. Жучок выразил им свое неудовольствие лаем возмущения. Бедолага, наверное, решил, что его бросили.

Ночью, нырнув в ароматную постель огромной, уютной кровати, она прильнула к своему мужчине.

Какая разница, что их окружает. Абсолютно никакой. Она уже привыкла абстрагироваться, как и долгие месяцы под Архангельском. И это помогало.

– Ты моя вселенная, – прошептала она, потом, вспомнив что-то, отодвинулась.

– Перед отъездом я сбегала к бабе Глаше, – призналась Женя. – Она сказала, что жить мы будем счастливо и умрем в один день.

– Ну что ты! – прижал к себе жену Василий.