Яся сидела на стуле

Он хороший. У него нет колючего шарфа. Только ласковые руки. Милая, надо хотя бы попытаться. Потом всю жизнь себя будем винить…»

«Ну и что. Я просто снова запрусь в своей комнате и никого туда не пущу. В пустой комнате больно не бывает».

«Бывает. Самую большую боль мы причиняем себе сами».

Артём зашёл в кухню. Он растерянно мял шапку. Глазами просил, чтобы его остановили. Но Яся сидела неподвижно. Внутреннее противостояние поглотило её целиком. Шарф был не только на горле. Он связал её по рукам и ногам, превратил в неподвижный кокон, мёртвый снаружи, но с живой болью внутри.

– Ну, я пошёл, – сказал Артем и вышел из кухни.

На пороге он замешкался и услышал из кухни шершавый, ранящий горло голос Яси:

– Ты ведь больше не придёшь.

Артём не ответил. Он открыл дверь, сжал кулаки, немного подался вперёд, но потом вдруг отпрянул, постоял в нерешительности, махнул рукой и вышел. И, не оборачиваясь, почти бежал до самого своего дома. И только у подъезда украдкой оглянулся, как бы невзначай, не идет ли за ним девушка в зелёном пуховике.

В дом он так и не вошёл, а, подняв воротник, зашагал куда-то прочь.

Глава 9

Яся сидела на стуле.

Пустота напротив нее была такой плотной, что она стала лепить из неё, как из глины, образ мужчины, который сидел здесь пять минут назад. Этим искусством она овладела давно. Но сегодня выходило неважно.

В кухню зашёл котенок и стал бодать её ноги головой. Ясе захотелось взять его за шкирку и вышвырнуть за дверь.

Потому что он был живым доказательством того, что Максим-Михаил («Как перестать его так называть?») был реальным. И ушёл он тоже по-настоящему.

Ведь, если бы не котёнок, можно было бы убедить себя, что знакомство, прикосновения, поцелуи и нежность – всё это сон. Яся делала так много раз. Слишком много раз.

После похорон родителей Яся избавилась от всех их вещей. Единственное, что осталось, – это цветная фотография. Они в парке аттракционов стоят на фоне колеса обозрения.

Папа держит трёхлетнюю Ясю на руках, а она кормит его мороженым. А мама с шапкой кудрявых волос стоит рядом и снисходительно улыбается. Яся ничего не помнила из того дня. Она смотрела на этот снимок и придумывала себе счастье. Детское счастье с печеньем по выходным и поцелуями перед сном.

Первые месяцы после смерти родителей Яся не выпускала фотографию из рук. Она сплетала тюль ложных воспоминаний, чтобы завесить им каждый острый угол памяти.