Игра, как она есть

Нью-Техас порадовал солнечной погодой и космодромом, который сиял металлопластиком и бронестеклом, как рожица вегетарианца, которого от пуза накормили фасолью после недельного голодания. Отсутствие багажа ускорило мое появление на таможне. Американка, проведшая всю жизнь на гамбургеровой диете с жареной картошкой в качестве бонуса, окинула меня печальным взглядом, даже не поинтересовавшись наличием багажа, величаво махнула пухлой рукой в сторону пограничника. А вот пограничник, или, как их здесь называют – рейнджер, представлял из себя просто картинное зрелище.

Аэродромного размера фуражка, глубоко надвинутая на лоб, козырьком лежала на абсолютно черных очках, закрывающих полностью верхнюю треть лица. Все остальное состояло из широкого плоского носа и узеньких, тонких губ, не очень характерных для кожи антрацитового цвета. Мундир выдержан так же в темных тонах, с небольшими серебристыми эполетами и громадным, автоматическим пистолетом в открытой кобуре. Мой паспорт с двуглавым орлом вызвал у него секундный ступор, после чего он взял его в руки с таким видом, словно оказывал неоценимую услугу всему человечеству.

– С какой целью вы посетили американский сектор? – Мне показалось, что произнес эту фразу, не раскрывая рта. Откуда столько презрения в позе и в голосе? Война давно закончилась, во всяком случае, ни ненависти, ни злости к нему я не испытывал. – Туризм, господин офицер. Хотелось бы посмотреть по сторонам, отдохнуть, расширить кругозор…

– Отвечайте на вопросы.

Ваши мечты здесь никому не интересны. – Опять звук есть, а изображение замерло, прямо чревовещатель какой-то.

– Да, господин офицер, извините, господин офицер, больше этого не повториться, господин офицер. – Господин офицер поднял очки вместе с застывшим лицом и прицелился в меня носом. Тон сказанного не оставлял ни малейших сомнений в моей лояльности, а вот текст, демонстрировал откровенную издевку. Под фуражкой со скрипом провернулись шестеренки мозгов. Что-то там, между ушами у него не сложилось, поскольку он замер на несколько секунд, очевидно, анализируя несоответствие.

– Ваши документы не в порядке. Я вызову старшего смены, и вам придется пройти с ним, что бы ответить на несколько вопросов. У вас нет возражений?

Я всем видом продемонстрировал полную готовность идти туда, куда мне скажут и делать там то, что нужно. А что мне еще остается? Я ведь точно знал, что с документами все в порядке. Значит причина в чем-то другом.