Частный доктор

Огни аэровокзала неотчетливо мерцали в жарком мареве, а сам воздух, казалось, потрескивал, освобождаясь от дневного зноя.

Тенниска Левона моментально прилипла к спине и потемнела.

– Ты не растаешь? – спросил Леша, бросив любопытный взгляд на истекающего влагой Левона, пока они топали по расчерченной зеброй дорожке. Аэропорт в Эйлате без затей, как шашлык на рынке – просто, быстро и сердито.

– Как же ты в Баку-то держался, а?

– В Баку во мне было килограммов на двадцать пять меньше, – пропыхтел Левон и быстро перешел на более интересную тему: – Народ говорит, бизнес у тебя прет в последнее время – только успевай мешки таскать, да?

Когда они в самолете щелкнули застежками ремней и Левон, глянув на Романова любопытным влажным восточным глазом, открыл было рот, Леша упредил его вопросы.

Заявил, позевывая, о смертельной нехватке сна и, смежив веки, ушел в притворную дрему. Но сейчас хочешь не хочешь, а поддерживать беседу надо.

– Не жалуюсь, – нейтрально кивнул Леша.

– Он не жалуется! – хмыкнул Левон.

 – Ты уже лет пять как не жалуешься. А сейчас все другие жалуются. Конкуренты, в смысле. Без работы, говорят, всех оставить хочешь?

– Я тебя умоляю! – махнул рукой Леша. – Плачут они! Наши еврейские дела – лишь бы поплакаться. Как работали, так и работают.

Отшутился, ушел от ответа. Левон, правда, скорчил недоверчивую гримасу. Но весьма кстати подошли ко входу, смешались с тягучей толпой, медленно вползающей в проем дверей, а тут и лента багажа закрутилась, выплевывая багаж, – в Израиле с этим быстро.

Тема закрылась. Лешка понимал – временно. Левон обязательно влезет ему в печенки. Мысленно поставил для себя галочку: успех, хотя он никак его не афишировал, без внимания окружающих не остался.

– Ладно, разберемся… ежу понятно, что это в любом случае вопрос времени.

– Лешка! Не лети, дай покурить, – взмолился Левон, когда они получили багаж и Леша во главе их маленькой команды устремился к такси. – Один хрен пять минут ничего не изменят! Да и тебе названивали бы, случись чего с твоим мэром.

Леша еще в самолете, с ударом шасси о землю, проверил телефон, или, как он его называл, «кислород».

Почему кислород? Ясно же! Стоит забыть его, оставить на пять минут вне пределов досягаемости, как начинает Романов крутить по сторонам головой, задыхаться.

Все тихо, ни одного сообщения, ни одной панической эсэмэски, слава богу.

– Ты как – держишься? – Левон поднес зажигалку к сигарете, прикрывая огонек от ветра ладонью.