Частный доктор

Красный, неприятный отсвет в глазах.

– Девять месяцев. Хотя тянет иногда… – Леша вздохнул. – Сил нет, как иногда тянет.

– А я вот, видишь, в Москве сломался. Друзья, кабаки, хавчик, сам понимаешь, выпивка. – Левон мощно затянулся, шумно выдохнул. – Два года псу под хвост… – Решительно тряхнул головой: – Ничего! Вот увидишь – брошу! Скоро! – Посмотрел на Лешу в упор: – Не понимаю, чего ты бросил! Живешь один, ни детей, ни жены. Ответственности ни перед кем никакой. Денег – выше крыши! Гуляй, пей, кури…

– Ладно! – непонятно для самого себя вспыхнул вдруг Леша.

 – Поехали, проповедник. Хорош болтать!

– Не сердись! – Левон примирительно выставил руки ладонями вперед. – Извини, не хотел тебя зацепить.

– Не извиняйся, не зацепил… – буркнул Леша, распахивая дверцу машины.

5

– Да-а… – протянул задумчиво Левон, когда белл-бой проводил их до дверей сюита Поплакова и, открыв дверь служебной карточкой, пустил их в номер: – Идиллия, однако…

В сюите стояла ностальгическая атмосфера пионерского «тихого часа».

Все следы пьяного дебоша были аккуратно ликвидированы, включая разбитую балконную дверь. Номер чисто прибран, ни одного брошенного носка в пределах видимости.

От взгляда внимательного наблюдателя из школьных учебников физики, возможно, не укрылась бы пальма в кадке – аналог российского гостиничного фикуса, – чьи листья были посечены осколками стекла. Единственный не устраненный свидетель чиновничьего безобразия.

В гостиной, раскинувшись в кресле, выкатив далеко вперед из-под задравшейся майки арбузное огромное брюхо, мощно храпел Толстый Моти.

Из спальни ему вторил, не уступая в силе, невидимый с этой точки обзора Поплаков.

Первый же вдох полностью уничтожал аналогию с пионерлагерем.

(А может – вовсе и нет? Кто его знает, что творится в обителях нынешних бойскаутов?)

В воздухе – острый спиртовой дух, какой может дать только недавно разбитая бутылка водки. На него накладывался тяжелый многодневный перегар и запах стоялых пепельниц.

Витал еще и аромат какой-то неопределенной, но острой пищи – авторство добавки явно принадлежало Толстому Моти.

– М-да… – хмыкнул Леша, сморщив нос. – В углу валялись старые валенки дворника… – И безо всякого перехода звонко гаркнул: – Р-рота, подъем!!!

Левон шарахнулся в сторону от неожиданности.

Толстый Моти перестал храпеть, заворочался и непонимающе распахнул глаза. Поплаков команду проигнорировал начисто – так и продолжал храпеть.