Небесные мстители

Им показали ряд заводов, выпускавших новейшие самолеты, в том числе один из его, Хейнкеля. Ведь он был не только конструктором, но и крупным промышленником, владельцем ряда предприятий.

Помнится, тогда он пригласил русских на обед. С ним были его ближайшие помощники, летчики-испытатели и представители Министерства авиации. Обед проходил очень оживленно, Хейнкель провозглашал много тостов и сам изрядно выпил. Он хвалил русское искусство, икру и водку, в довершение всего вдруг, коверкая слова, запел «Стеньку Разина».

Это прозвучало до того неожиданно, что в первый момент никто не поверил, что поет сам Хейнкель. Откуда он знал эту песню? Скорее всего, слышал, записанной на пластинку, в исполнении знаменитого Шаляпина.

Его любовь, если это слово здесь вообще уместно, к русским объяснялась просто. В трудное для него время, в начале тридцатых годов, советский заказ на катапульту и летающую лодку, изобретенные им, выручил его из финансовой беды. Заказ Хейнкель выполнил в срок.

Да, быстро летит время.

Сон не шел, Хейнкель открыл глаза. Его мысли из прошлого переместились в настоящее. Интересно, как отреагирует Мессершмитт, узнав о результатах сегодняшней встречи с фюрером? Его неуклюжий и ненасытный по части топлива «Ме-262» окажется вдвое тяжелее «Саламандры».

Но не только дух соперничества заставлял Эрнста Хейнкеля недолюбливать, а порой и ненавидеть своих конкурентов, авиастроителей и ракетчиков. Дело в том, что он внешне походил на еврея, несмотря на то что был чистый немец.

Хейнкель втайне завидовал Вилли Мессершмитту и Вернеру фон Брауну, внешность которых олицетворяла собой принадлежность к арийской расе. Как-то утешало его то обстоятельство, что и министр пропаганды доктор Геббельс мало походил на арийца. Да и сам фюрер, чего уж греха таить.

При мысли о фюрере Хейнкель очнулся и посмотрел по сторонам так, словно опасался, что его подслушивают. Но в машине, кроме шофера, никого не было. За окном по-прежнему мелькали зеленые отроги гор. Хейнкель облегченно вздохнул и снова закрыл глаза.

Ему вспомнилось далекое детство.

Он родился в тихой горной деревушке Грюнбах, недалеко от Штутгарта. Еврей? Да их сроду не было в Грюнбахе. Его мать, Катарина Хейнкель, урожденная Хандер, была из той же деревни. Ее предки занимались выращиванием винограда. Отец, Карл Хейнкель, был жестянщиком. Маленький Эрнст часто бывал в большом доме, на первом этаже которого размещались лавка и мастерская отца, помогал ему.